Чтение онлайн

На прикроватной тумбочке Уизли валяются яркие фантики от конфет и шоколадных лягушек, а у кровати стоят начищенные серебристые туфли из крокодильей кожи, с острым носком, в остальном же – порядок. Тем не менее, я глаз не мог от этих туфель оторвать. Купленные на деньги лорда Малфоя как подарок в день рождения лучшего друга его сына. Одни из целого десятка, ведь дни рождения бывают лишь раз в году, а рыжий гордый, принимает только положенные подарки, подачек не любит. А брюки на спинке стула с серебряной пряжкой, его счастье с первого дня нового учебного года, что тоже праздник? Учебники? Перья? Телескоп с тремя линзами? Выходная мантия для бала? И сбежать?!

Одним погожим днем на вокзале Кинг–Кросс я просто обязан был нагрубить «Ронни», протаранить собой окружившую меня толпу, отыскать заждавшегося блондина, покорно выслушать его брюзжание по поводу моей непунктуальности и забыть все, что произошло пятью минутами ранее. Вариант еще эффективнее, это поулыбаться ему в тамбуре, но выгнать из купе, как собаку – пинками. Жизнь дороже унижения, мальчишка отряхнулся бы, поплакал и ушел к своим, бороться с нами. Уложить чемоданы на багажную полку — это задача, с которой я был бы рад справляться каждый раз, лишь бы все повернулось иначе.

Да лучше бы я всему вагону чемоданы на ту проклятущую полку закинул!

Драко до сих пор был бы моим другом без условий и секретов, и я не стоял бы здесь сейчас, с занесенной над ненавистной головой рыжего палочкой…

Однако умей мы менять далекое прошлое, не существовало бы настоящего.

Краем глаза я заметил в зеркале скрюченную черную фигуру, нависшую над кроватью сладко сопящего слизеринца с чуть приоткрытым ртом. Наверное, ему снится что-то хорошее, возможно он представляет, как выиграл весенний чемпионат по шахматам и Минерва вручает ему золотого ферзя, Драко утирает слезу умиления, а декан сдержано хлопает в ладоши. Но ведь всем и так понятно, как сильно профессор Снейп доволен своим учеником, и никто не ждет от него веселого смеха. А может, он сейчас где-то в Австралии на кенгуру охотится?! Поверить в такой его сон мне было еще труднее, чем в то, что Уизли снится свобода от обязательств перед Малфоями и Темным Лордом, к которому его, как бревно к берегу, течение принесло.

Один взмах палочкой и Рон парализован, но не абсолютно… а так, как Белла посоветовала, чтоб говорить мог, шеей двигать, немножко пальцами. Я так хочу, так интереснее!

Забравшись на кровать с ногами, я опустился на колени и заглянул в лицо спящего с каким-то болезненным любопытством. Грубое лицо простака, ржавый пушок вместо щетины и много красных воспаленных прыщей, такого даже симпатичным не назвать, а на факультете он любимец, хотя любовь эта такая… скорее жалость. Ему помогают, как подаяние делают, и гладят по головке, как заблудшего щенка. Джинни давно затмила брата, почти сразу, как перевелась в Слизерин, и хотя её в глаза называют занозой в заднице, но всё же уважают и малость побаиваются. Тем не менее, что-то в нем есть, раз Драко ему верит, рискуя собственной жизнью…

Во времена детства рыжего один из близнецов неудачно пошутил над братом и превратил его любимого плюшевого мишку в огромного паука, с тех пор Рон паникует при виде самого безобидного паучка. Я опять покосился на себя в зеркало – похоже, страх Уизли стал явью вот прямо сейчас…

— Эй, соня–я-я… – прошептал я ласково и тронул его за плечо. — Просыпайся!

Не знаю, передается ли сумасшествие по наследственности от приемных родителей, но уголки моих губ самовольно ползли вверх и сдержать рвущуюся изнутри радость возможным не представлялось.

— Нет, это не твоя мамочка, это я — страшный Гарри!

Мальчишка только мычал.

— Ну–ну, моя очередь говорить, ты уже в этом деле и так дров наломал, Рон.

Парень мог шевелить пока только пальцами рук, бешено вращал глазами и пытался выговорить хоть слово, отчего кадык на его шее ходил ходуном. Уже не в первый раз я замечал, что глаза у него не постоянно голубые, а способны менять свой цвет на серый. Странно, но в моем присутствии они все чаще были именно такими, как пасмурное небо…

— Ронни, ты что же, меня уже три года боишься? – разгадка «серых» глаз оказалось простой. – Ну ты и врунишка, просто загляденье какой врунишка!

Не знаю, зачем безграничная власть Темному Лорду, при случае спрошу, но вот мне… для удовольствия.

— Тебе сейчас очень страшно, когда я так близко, что слышу твое сердце, а?

Судя по бешеному ритму этого самого сердца – страшно, очень страшно.

— Боишься смерти, да? Тогда объясни мне… – мое колено давило на грудь рыжего. – Не мешает? Нет? Так вот, — я продолжил, — объясни мне, друг любезный, с чего ты взял, что Драко смерти не боится? Давай сбежим, давай сбежим… Твои слова, урод?!

Рон закрыл глаза два раза.

— Принимая во внимание, что вопрос мой был риторическим, выходит – это да?

Опять два раза.

— Какой послушный! – я всплеснул руками и тихо засмеялся.

Впереди, не за горизонтом, а так, в ближайшем будущем, Рон уже увидел, как старуха смерть свою косу точит. Он не сомневался, что я не поговорить пришел, по его небритым щекам текли одинокие слезы, одна слезинка за другой, и я все сильнее давил на его ребра. Мне хотелось, чтобы там, у его сердца, раздался хруст, а слезы потекли рекой, как у меня, когда я в подушку рыдал, оставшись без единственного друга. Я пожертвовал им ради него самого, а чем в своей жизни пожертвовал Уизли? Он же не жертвовал, он предавал!

— Папочке твоему привет передавать? – спросил я деловито. — Что смотришь удивленно? Разве непонятно – ты уже не передашь, Ронни, никогда не передашь… Ой, а ты разве не на меня смотришь?

Я обернулся, поскольку рыжий смотрел на дверь.

— Там нет никого, спят. Ты, наверное, романы читать любишь? Ну там… детективные? Или не детективные? Приключенческие? Но не важно, – я вздохнул. — Нет, не спасут, поверь мне — не спасут…

Наконец я добился, чего хотел, и под моей ногой сломалось ребро. Рон забился в конвульсии, ему было больно и обидно, и я слез с кровати, отошел от неё, чтобы насладиться происходящем в полной мере.

— Думаешь, я злобный псих? Нет, не мигай… нет нужды. Да, я такой. Нет, ты не подумай! — я сделал предупреждающий жест рукой. – Просто у меня не получилось стать другим, природа, что поделаешь…

Мычание стихло, а тело на кровати прекратило извиваться.

— Ты послужишь благородным целям. Первая – твой друг не сотворит глупость и останется жить, детей наживать, богатство… что там еще порядочным иметь полагается? – спросил я. – Не знаешь? И впрямь, откуда тебе знать… Ну а вторая – наши друзья из северной школы когда-нибудь обзаведутся отличным профессором физической культуры!

Время шло, оно ведь никогда не останавливается, на меня похоже.

Я с разбега запрыгнул на кровать, встал в полный рост и посмотрел прямо в перекошенное от заслуженных страданий лицо Рона Уизли, на свою беду защитившего меня в еще совсем недалеком девяносто первом году.

— Ты сейчас ответишь мне… стой! – в этот раз я поставил на грудь рыжего не колено, а ногу, и наклонился к нему. – Дай-ка я твои мыслишки просмотрю…

Прошло не больше минуты.

— Мерлин всемогущий, как жалко! Ты что же, в заучку втрескался? Ладно, Виктор — он её не знает, но ты?!