Чтение онлайн

— Ты неправильно произносишь! Нужно быть внимательнее, профессор же говорил, что… — но тут ее речь прервалась, так как перышко взлетело, немножко покачалось в воздухе, и медленно поплыло к учительскому столу. Именно такой нехороший эффект я получил, пытаясь испепелить эту гадость!

— О! Гарри Снейп! Это ваше перо щекочет мне за ушком? — поинтересовался Флитвик.

Надежда прослыть признанным неучем еще не угасла.

— Да профессор, простите, я случайно, оно меня не слушается… — и хлюпнул носом ради признания достоверности своего ужаса от случившегося.

— Это так приятно… То есть вы молодец! — быстро поправился он. — Десять баллов Гриффиндору!

Я плюхнулся обратно на стул и пригорюнился. Грейнджер смотрела на меня с подозрением, развеивать которые я не хотел. Не дождавшись объяснений, она обиделась и переключила свое внимание на Невилла.

Долгопупсу, стоявшему за соседним столом, не слишком везло.

— Вингардиум Левиоса! — орал он, размахивая руками, как ветряная мельница. Но лежавшее перед ним перо оставалось неподвижным.

— Ты неправильно произносишь заклинание, — донесся до меня недовольный голос заучки.

— Если ты такая умная, сама и пробуй, — прорычал в ответ не Невилл, а Симус. У ирландца дела с пером обстояли еще хуже, а ведь у него испытательный срок. Если не начнет учиться лучше — его уже точно исключат, безо всяких условий!

Гермиона закатала рукава своей мантии, взмахнула палочкой и произнесла заклинание. Перо оторвалось от парты и зависло над девчонкой примерно в полутора метрах.

— О, великолепно! — зааплодировал профессор Флитвик — Все видели: мисс Грэйнджер тоже удалось!

К концу занятий грифиндорцы смотрели на Грейнджер, словно та Малфой, а Флитвик не Флитвик, а профессор Снейп!

— Надоела она, сил моих нету! — бурчал Симус у дверей кабинета после занятия.

— Неудивительно, что с ней дружить никто не хочет… — грустно заметил Невилл, обращаясь ко всем сразу.

— Ага… — согласился я.

Но я-то понял, что он переживает за ту единственную, кто выносит его компанию, но вот сама Гермиона, врезавшаяся в меня, когда мы выбрались из толпы учащихся, этого понять не смогла. Судя по её заплаканному лицу и тому, что девчонка шарахнулась от нас, как от прокаженных — сейчас обида её была куда сильнее, чем на уроке.

Гермиона не появилась на следующем занятии, и до самого вечера никто вообще не знал, где она. Лишь спускаясь в Большой зал на банкет, посвященный Хэллоуину, Симус и Дин случайно услышали, как Парвати Патил рассказывала своей подружке Лаванде, что Гермиона плачет в женском туалете и никак не успокаивается, прося оставить ее в покое. Судя по виду, Симусу, а за ним и Невиллу, стало совсем не по себе. Но уже через несколько мгновений, когда они вошли в празднично украшенный Большой зал, они и думать забыли о Гермионе.

На стенах и потолке сидели, помахивая крыльями, тысячи летучих мышей, а еще несколько тысяч летали над столами, подобно низко опустившимся черным тучам. От этого огоньки воткнутых в тыквы свечей трепетали и казалось, что ты попал в страшную сказку, а не на школьный ужин. Хотя, мое впечатление отличалось от впечатлений всех остальных — меня так и подмывало поймать парочку мышек и растереть их крылья в порошок, в попытке усовершенствовать традиционный рецепт летучего пороха…

Не знаю, имелась ли у Рона и Драко аналогичная благородная цель, но вот действия по её воплощению они совершали совершенно осознанно — стоя на скамейках и размахивая палочками. Рон орал «Левиоса», а Драко шептал что-то более действенно и даже смог поймать одну мышь, за что получил в свой адрес восторженные выкрики первокурсников и снисходительные улыбочки ребят постарше. Я смотрел на них не мигая. Если бы зависть помогала аппарировать, никакой запрет на смог бы меня удержать и я, наплевав на свою серьезность, подвинул залезшего на скамейку Блейза, и сам прыгал вместе с ними, задыхаясь от счастья.

— Еще чуть нахмуришься, и от папаши тебя не отличишь! Гарри, веселее! — вывел меня из задумчивости Оливер и хлопнул по плечу. — Сегодня я был у директора… — наклонился он к самому моему уху. — Не вышло, парень, будешь ловцом! — у меня лицо вытянулось. — Да ладно тебе, не в Азкабан ведь отправляют!

— Я не хочу… — зашептал я в ответ.

— В Азкабан? — захохотал Вуд.

— И туда тоже… — совершенно искренне ответил я.

Нет, мне, конечно, нужно увидеть Лейстрендж, но вот отправиться туда навсегда — это кошмар, который не хотелось претворять в жизнь, а мне ведь действительно снился сон, в котором я увидел себя пленником этой страшной тюрьмы: сидящим на ледяном полу камеры и слушающим, как с потолка капает вода, капля за каплей, удар за ударом — кап–кап, кап–кап… И так, словно эти капли, проходили дни, месяца и годы, которым терялся счет. Ужасный сон!

Мои размышления вновь хотел прервать Оливер, он даже руку поднял, намереваясь еще раз стукнуть меня по плечу, но не успел. В зал вбежал профессор Квирелл. Его тюрбан сбился набок, а на лице читался страх. Все собравшиеся замерли, глядя, как Квиррелл подбежал к креслу Дамблдора и, тяжело опираясь на стол, простонал:

— Тролль! Тролль… идет на верхние этажи… спешил вам сообщить…

Я с облегчением выдохнул, а то в голове уже успела зародиться шальная мысль — не показать ли ему дорогу?.. Не Квиреллу, разумеется, а троллю, именно он является самым доступным звеном охранной магической цепочки философского камня, разорвав которую, можно было без опаски идти дальше. Начать взлом защиты с так называемого Пушка — нельзя. Волдеморт, то есть Квирелл, ну или все же Волдеморт, уже пробовали. Да уж, мой папа постарался на славу! Теперь остались мелочи, но главное, чтобы нам никто не помешал…

— Может, его впустил Пивз, решил так пошутить перед Хэллоуином? — Драко пробрался ко мне, и мы вместе вышли в коридор.

— В тебе ума, как у того тролля! — завелся Симус, пытаясь оттолкнуть от меня Малфоя и занять его место, а я первый раз в жизни почувствовал себя популярным.

Количество людей, не желавших оставить меня одного хоть на долю секунды, только увеличивалось. Следом за Драко к нашей компании протиснулся и перепуганный Рон, увидев которого, Финниган скис окончательно. И почему он так хочет быть мне другом? Судя по оживленному движению на лестницах, эвакуация шла полным ходом. Только ученики из Пуффендуя оправдывали репутацию своего факультета: они потерянно столпились в одном из коридоров и мешали пройти остальным. Мы прокладывали себе дорогу сквозь толпу, когда меня вдруг схватил за рукав Невилл.

Взгляд был его отсутствующим, а глаза остекленевшими от ужаса. Мой рукав ему просто подвернулся, как, собственно, и я сам.

— Я только что вспомнил: Гермиона!

— А что Гермиона? — не сразу понял Симус.

— Она не знает про тролля…

Время шло, а шансы улизнуть незамеченным улетучивались на глазах, и я решился — ватагой, так ватагой, выкручусь!

— Побежали! — победно изрек я, изо всех сил изображая героя.

Пригнувшись, мы влезли в самую середину группы школьников из Пуффендуя, которые, наконец, двинулись к своей башне — то есть в противоположном направлении. Никто не обратил на них внимания, и через какое-то время мы вынырнули из толпы, быстро пробежали по опустевшему боковому проходу и устремились к женским туалетам. До цели было подать рукой. Они уже сворачивали за угол, когда сзади послышались быстрые шаги.

— Это Перси! — в ужасе прошипел Рон, хватая Драко и прячась вместе с ним за большим каменным грифоном. За ними туда же попытались втиснуться Симус и Невилл, не знаю как, но им это удалось.

Я прекрасно различил, чьи именно это шаги. Их просто нельзя было не узнать. Родительский голос, запах, шаги и даже дыхание — всё это высекается на сердце каленым железом, то есть навсегда. Проснувшись ночью, вы точно знаете, кто вздыхает под вашей дверью, прислушиваясь, спите ли вы, прекратились ли желудочные боли, не холодно ли? Нет, чаще это была Хельга, разумеется, но не всегда.