Чтение онлайн

— Это… это… ужасно! Кто мог такое сделать?! — воскликнул Симус, подойдя к единорогу.

— Гарри, ты прости меня, прости. Не следовало вас одних отправлять, вон что с Невиллом приключилось, а ты тут… мог… погибнуть… с ними! Какой же я идиот! — великан чуть волосы на себе не рвал и бегал от тела к телу, причитая над каждым. — Звезды им предсказали! Ну дурачки, какие же дурачки… Марс, видишь ли, яркий!

— Они лежали, когда я пришел, — но Хагрид не слушал меня, он другого и предположить не мог.

На поляну начали выходить кентавры, они переговаривались друг с другом и печально качали головами.

— Флоренц, друг мой, этого не должно было произойти, не должно… — серый кентавр стоял возле убитого друга и бормотал горестные слова скорби. — Это вы во всем виноваты, вы! Ничтожные особи, не заявляйтесь больше в наш лес! — он в ярости забил копытом по земле. — Уходите! Прочь!

Симус, Драко и Невилл сбились в кучку у края поляны и смотрели на все расширенными от ужаса глазами. Но если бы кто присмотрелся повнимательнее, то заметил бы, что больше всего ужаса плескалось в ясных глазах Невилла. Он прятался за спинами остальных и отворачивался от меня, словно я пустое место. Быть может, таким вот образом он просто гонит прочь мысли о самом страшном? Мысленно я пожелал ему удачи. Ну, действительно, жить в одной комнате с тем, о ком думаешь такое… пусть лучше обманывается.

Меня подташнивало, кружилась голова, и все время казалось, что белоснежный кентавр вот–вот откроет глаза цвета неба и пожурит виновника своей гибели ласковым голосом. Такого я бы не вынес, да и как вынести… это. Но я стоял на ногах, хоть и с трудом, и с каждой прошедшей минутой понимал, что абсолютно не ощущаю страха и не испытываю никакой вины. Я ничего не ощущал. Будто невидимая завеса скрывала меня от всех переживаний, даже тело казалось чужим и двигалось просто по инерции!

Однако на выходе из леса я враз почувствовал все то, от чего меня берегла моя внутренняя магия. Перед глазами замелькали картинки одна ужаснее другой, сладкий запах крови уже не казался приятным, от него меня вырвало под дерево, там же я упал и застонал, схватившись за живот. Всего произошедшего не должно было быть, шептал мне Запретный Лес, все было задумано не так, не об этом вещали кентаврам звезды, Флоренц должен был жить, это я лишний…

Хагрид бегом бежал в замок со мной на руках, позади него что-то верещал перепуганный Драко, стращая всех своим отцом, а лес все что-то говорил и говорил… Но чтобы он не шептал мне, это еще не значит, что я с ним согласен!

— Повтори… — простонал я так, словно умираю от вражеской Авады.

Драко вдохнул, заерзал на табуретке, посмотрел в окно, опять вздохнул и с мольбой в голосе спросил:

— В третий раз? Может, о другом поговорим, а?

Выражение моего лица приятелю не показалось добрым, он подоткнул одеяло и виновато забубнил:

— Да повторю, повторю! Ты ж у нас болеющий, жалко повторить, что ли… Ну так вот, встречает Дамблдор моего отца в Министерстве, а тот ему и говорит, почему бы вам, уважаемый директор, не посетить министра образования. И не просто посетить, а посетить немедленно…

Я зажмурился, представляя себе эту картину — лорд Малфой приглашает Дамблдора на ковер к своему другу министру, а тот просто не может отказаться! Сказать, что старику влетело за наше лесное приключение, все равно, что промолчать. Дядя Люциус посетил все чиновничьи кабинеты, пожал руку многим своим людям, пообещал им свое расположение и скрепил алмазной печаткой не один торговый договор с теми, с кем делать этого не собирался. Его статная фигура ослепила блеском своих перстней и трости почти все темные закоулки Министерства. Мне отлично известно, что хоть Дамблдор великий и могучий, он такой же наемный работник магической Англии, как например… мадам Помфри!

Его отстранили от должности только вчера, а над моей кроватью в больничном крыле уже пролили слезы сочувствия все члены школьной комиссии, начиная миссис Амбридж, оставившей мне на память розовую глиняную кошечку со страшной мордой, и заканчивая мистером Клаусом — худосочным и нервным начальником Отдела регулирования магических популяций. Все они желали мне скорейшего выздоровления, трясли руку, и клятвенно обещали, что ни с кем из нас такого больше не повторится. Эти люди не любили Дамблдора, что становилось очевидным при беглом взгляде на их довольные физиономии. Почему? Завидуют? Боятся? Не знаю. Но я, с каким-то странным удовлетворением понял, что не любить директора — не преступление. Преступление — убивать кентавра. И думая о Флоренце, знакомом Хагрида и самого Альбуса, я не мог не содрогаться. Однако ужас и страх ушел. Есть цель и к ней нужно идти, а раз мне и Волдеморту угрожала опасность, я поступил правильно… наверное.

— Эй! А в кабинет кто первым вошел?! Ты не сказал!

— Ну хватит, Гарри, хватит… Я как мексиканский попугай!

— Почему мексиканский?

— Они симпатичные!

— Если они белые, это еще не значит… А кто тебе сказал, что ты симпатичный?! — не то чтобы это было не так, но возмутиться все равно захотелось.

Пока Драко шипел мне на ухо подслушанный разговор Миллисенты с подружками, в зал ворвалась мадам Помфри, размахивающая руками и что-то гневно выкрикивающая себе за спину. Румяная и дородная, она напоминала булочку, только вот пахло от неё не сдобой, а горькими микстурами.

— Это не слыхано! Я не позволю!

— Но…

— Никаких «но»! Он будет выздоравливать медленно, и под моим присмотром! Ничего новомодного я не потерплю! Ты о его здоровье думаешь или об оценках?!

— Я его отец! — как-то жалобно возмутился папа.

— Ты мне еще тут порасскажи, кто кому отец! Раньше думать нужно было. Может, и не был бы им!

— Я декан!

— Ха! Тоже мне новость! Я тебя вот этими руками купала, а ты мне указываешь моё место, так что ли?!

— Э–э-э… — у этого самого декана больше не осталось аргументов, он выглядел перепуганным подростком и семенил за мадам Помфри, тщетно пытаясь доказать ей свою важность и зрелость. — Скоро экзамены!

— Так ты ж декан! Или, думаешь, сын декана провалит Зельеварение?

Папа как-то обреченно фыркнул, философски оглядел колбочку в своих руках, и засунул её в карман. Когда эта смешная процессия добралась до моей постели, Драко походил уже не на белого попугая, а на красный помидор, готовый лопнуть от еле сдерживаемого смеха. И пока этого еще удавалось избежать, поспешил меня покинуть.

— Крестный… ну… я пойду?

— Иди! — гаркнул папа и повалился на табурет у моего изголовья, закинул ногу на ногу, обнял собственное колено и начал раскачиваться. — Нет, ты слышал? Ты её слышал?!

— Он меня слышал! Вы, мальчики, оба меня слышали! — донесся грозный голос целительницы откуда-то из-за ширмы. Она готовила зелья и звенела посудой.

— Она запрещает принимать тебе зелье Скорейшего Выздоровления, я ничего не могу поделать! — отец обиженно надулся, нахмурился и уставился куда-то вдаль. В этот момент он точно выглядел не на свои тридцать, а на далекие пятнадцать лет! Он мне жаловался!

— Ну ладно пап, ну чего ты…

— Вы посмотрите, малое дитя успокаивает взрослого! Ай–яй–яй… Северус, и не стыдно тебе?

Папа пыхтел, скрипел зубами, но все равно выглядел юным и зеленым.

— Кто колючки выводил поттеровские с тебя, кто тебе синяки отцов… синяки лечил, а?

— Вы… — неохотно буркнул папа и покраснел. А я наблюдал за метаморфозами родителя с таким интересом, что даже забыл, где и что у меня болит!

— Вот! Именно! Поэтому ты до сих пор жив и здоров. И ребенок у тебя есть тоже по этой причине! — папа покраснел еще сильнее. — Это твое зелье вещь сильная, конечно. Но она не лечит организм, она его обманывает! Он тебе в качестве домового эльфа нужен, или как? Пожалей ребенка, пусть себе отлеживается!