Чтение онлайн

— Я помню.

И беру цветок, стараясь при этом не уколоться о длинные шипы. Ласково провожу по бархатистому лепестку.

— Она очень красивая.

— Как и ты. И такая же колючая.

Его вторая ладонь ложится на другое моё плечо, а затем он и прижимается к моей спине, зарываясь носом в волосы. Я же застываю, чувствуя ставший знакомым горьковатый аромат духов и, кажется, каждую его мышцу.

— Но ни один цветок не сравнится с тобой.

А я уже, кажется, даже дышать перестала. Он так близко, что я чувствую, как бьётся его сердце в области моих лопаток. На удивление ровно и спокойно для влюблённого.

— Боишься? — спрашивает Генри тихо с какой-то странной горечью и тут же сам отвечает: — Боишься.

А затем резко отстраняется и крутит меня, разворачивая лицом к себе. Так что теперь нас разделяет только зажатый в моей ладони цветок. Он берет меня за подбородок, заставляя заглянуть в глаза, и просит тихо:

— Поцелуй меня, Мила.

От понимания, что отказаться не получится, на душе у меня становится так тошно. И это, видимо, отражается на моём лице, потому что он тут же вздыхает.

— Мила-Мила, могла бы хотя бы раз притвориться.

А затем обхватывает моё лицо руками и целует сам. Нежно и легко, едва касаясь губ. Это так неожиданно, что я растерянно замираю, даже не пытаясь оттолкнуть его. Он отстраняется сам, так же быстро, как прильнул до этого, и я невольно тянусь следом.

— Не так уж страшно. Правда? — усмехается Генри, с нежностью поглаживая меня по щеке.

— Нет, — соглашаюсь я, терпя эту непрошеную ласку.

Сердце бешено колотится в груди. И больше всего мне сейчас хочется отойти хотя бы на шаг, увеличить разделяющую нас дистанцию. Но я старательно сдерживала этот порыв.

Зря. Потому что он тут же склоняется ко мне опять, целуя уже с жадностью и напором, вынуждая раскрыть губы. Его ладони вновь ложится на мои плечи, скользит вниз от плеч к кистям, а за ними следом скользит халат, повисая на согнутых локтях. Его ладони ложатся на обнаженную спину, вызывая дрожь и притягивая меня ещё ближе. Так что теперь нас разделяют только мои руки, с зажатым в одной из ладоней цветком. А у меня внутри, кажется, всё сильнее разгорелся костёр и жар от него расходится волнами по всему телу. Мысли путаются. Хоть одна настойчиво стучится в висок: «Нужно его оттолкнуть. Как можно скорее нужно его оттолкнуть».

И плевать на его условие. Мне, может быть, плохо стало. Очень-очень плохо. Так, что ноги, кажется, сейчас держать перестанут.

Но я только успеваю положить одну руку ему на грудь, как за спиной раздается требовательное:

— Мистер О’Лэс.

Вздрагиваю, узнавая голос экономки. Генри же лишь ещё сильнее, почти до боли, сжимает меня в объятьях и что-то раздражённо рычит в ответ.

— Мистер О’Лэс, звонит мистер Крэкс.

На этих словах уже вздрагивает он, застывает, напрягаясь всем телом. И только потом отстраняется, быстро глядит поверх моей головы. А я, наконец, могу вдохнуть полной грудью. Закрываю на миг глаза, стараясь выровнять сбившееся дыхание.

— Скажите, что я ему сейчас перезвоню.

— Но…

— Элеонор.

— Хорошо, мистер О’Лэс.

Только сказано это «хорошо» было таким недовольным тоном, словно хозяйка здесь она. А когда за спиной раздаются шаги, Генри вновь смотрит на меня.

— Боюсь, наш ужин придётся отложить, — признаётся с сожалением

А я стою, сдерживая улыбку.

Как же вовремя всё-таки пришла Элеонор. И где была моя голова, когда я решила пройтись по дорожке из лепестков до конца?

— Завтра меня не будет, — продолжает он, очерчивая пальцем чуть контур губ. — Но я вернусь, и мы всё наверстаем.

А вот этого мне совсем не хочется.

Он вновь быстро меня целует и только потом уходит. И лишь тогда я оглядываюсь. Подхожу ближе к столику и журчащему фонтану, состоящему из трёх чаш, одна другой меньше. Кладу розу и зачерпываю пригоршню зелёной из-за подсветки воды. Плещу в лицо, растирая горящие после поцелуя щёки.

С этим нужно срочно что-то сделать. И как можно быстрее. Потому что его условие вместе с моей реакцией на нашу близость ни к чему хорошему меня не приведёт.

Но это завтра, а пока нужно посмотреть, что там скрыто под колпаками.

— А как тебе это?

Сьюзи поворачивает ко мне экран ноутбука, показывая очередное платье. И я удивлённо моргаю, глядя на очередное чудо модного дизайна. Обычное белое платье в пол, отделанное сверху кружевом и расшитое, судя по цене, явно не простыми стразами. Оно и на свадебное-то походило лишь из-за прикреплённой на талии пышной юбки.

— Очень… интересный вариант, — замечаю осторожно.

— И это не нравится, — вздыхает подруга.

Обмануть её мне ещё ни разу не удалось.

— Нет, — я качаю головой.

Мне вообще эта подготовка мало интересна. Да я, может быть, и не взялась за выбор платья сегодня, если бы Сьюзи не позвонила с утра. И зачем я только поставила телефон на зарядку? Сейчас спала бы себе спокойно. В конце концов, этих платьев в магазинах столько, что на всех незамужних города девиц хватит и ещё парочка останется. А мне-то и нужно всего одно.

Правда, подруга, к сожалению, была со мной совершенно не согласна.

— Ты что, Мила? Это один из важнейших дней в твоей жизни.

Она говорила это таким голосом, словно уже не помнила, за кого я выхожу и как дошла до жизни такой. А я не спорила. В конце концов, чём-то Сьюзи была права.

— Переживаешь из-за него?

Она накрывает мою ладонь, с сочувствием заглядывая в глаза.

— Нет.

Если бы не она, я бы и не узнала, что на одном из заводов Генри вчера обнаружили бомбу. Правда, начальник безопасности — мистер Арнольд Крэке всё отрицал. Но я, услышав эту фамилию второй раз за неполные двое суток, сразу поняла, что дело там не чисто. Вряд ли бы он стал звонить так поздно из-за каких-то подозрений.

Но волнения я не испытывала. Скорее затаённую тихую радость. Вдруг, эта демонова бомба взорвётся, когда он будет на заводе и тем самым избавит меня от брака?

Правда, зная моё везение, надежды на это было очень и очень мало. А ещё где-то глубоко в душе мне было жутко стыдно за эту подлую мысль. Всё-таки желать кому-то смерти нехорошо. Даже такому подлецу, как мой жених.

— Какая-то ты чёрствая, Мила. Он же твой будущий муж.

Сьюзи смотрит на меня осуждающе, но совесть, кажется, впала в спячку и никак на это не реагирую. Хоть я и пытаюсь изобразить раскаяние. Правда, судя по раздавшему следом фырканью, выходит плохо.