Чтение онлайн

Ох, я ведь не подумала – как там водитель? Он живой вообще? Почему не выходит?

Хочу сделать шаг по направлению к кабриолету и ровно в этот момент с пассажирского сидения выпрыгивает мужчина.

Прямо вот так, через дверь, сверху, не открывая.

Он даже не смотрит на то, что стало с его красавчиком. О, Боже!

Он идет прямо на меня и… выражение лица у него такое… зверское!

Боже, что он со мной сделает?

Он довольно высокий, широкоплечий, явно местный, потому что смуглый, черноволосый и похож на грека.

Я не могу разглядеть его лицо, потому что на глаза слезы накатывают, и…

У меня ощущение, что в моем животе лопнул шарик с водой.

Мамочки…

Опускаю голову вниз, смотрю на ноги, на босоножки, на которые капает прозрачная, чуть розоватая жидкость.

– Ты сумасшедшая? В твоем положении под машины бросаешься, а? Еще и скачешь на каблуках!

Это он мне? По-русски?

Поднимаю голову, смотрю на него, потом опускаю вниз. Странно, что я не чувствую боли, может это шок? Я где-то читала, что если воды отошли, то должны быть схватки, да? Ну… у меня тянет живот, но так, не сильно…

С утра уже потягивало, это тренировочные, я к ним привыкла.

– Что случилось? Воды отошли?

Откуда он знает?

– Черт, давай скорее, в машину!

– Что? Зачем?

Я просто в панике! Я стала причиной серьезной аварии, из-за меня дорогущая машина разбита в хлам. Водитель этой машины стоит передо мной и…

– Что, зачем? Ты дурочка совсем? Воды отошли! Знаешь, что это значит?

– Я ро… рожаю?

– Ну, только если твой живот — это не результат частых походов в Макдак или «Оушен баскет».

– Я не хожу в Макдак.

– Я так и понял. Держись.

Говорит и поднимает меня на руки. И несет к разбитому кабриолету.

– Разве на нем можно ехать?

– На ней. Это она. Моя любимая лошадка.

Мне дико стыдно. Но я ничего не могу вымолвить, даже элементарных слов прощения. Я в ступоре.

Решаюсь посмотреть на него, а он на меня не смотрит – оглядывается, прикидывая, можно ли переходить дорогу и аккуратно несет меня к машине.

Около нее уже собралась толпа зевак, кипрские мальчишки, шумно галдят, жестикулируют, мужчины качают головами оценивая ущерб.

Мужчина осторожно перекидывает меня через двери, усаживая на заднее сидение.

– Лучше не пристегивайся, ложись. Тут недалеко.

Недалеко? Что он имеет в виду? Мне становится страшно, и живот прорезает опоясывающая боль. Я начинаю соображать – если начались роды, значит мне надо в госпиталь! А куда собирается везти меня этот мажор? Мы с мамой уже отложили деньги на роды. Но не на дорогущую частную клинику, естественно!

– Я… мне надо в госпиталь.

Он попросту игнорирует мои слова, выруливает на дорогу, и быстро набирает скорость, а мне страшно, потому что… потому что снова тянущая боль.

Понимаю, почему это называют схватки. Оно именно хватает! Раз и… давит, давит, тянет, крутит – потом отпускает…

Я не могу сказать, что это сильно больно. Нет. Просто в данной ситуации мне страшно! Я в машине у незнакомого человека! Причем из-за меня он эту машину разбил.

– Как ты там, солнышко?

Это он ко мне обращается? Ну да, больше же никого нет…

– Жива? Все нормально? Не бойся, скоро будем на месте.

– Пожалуйста, мне надо в госпиталь.

– А ты думаешь, я тебя куда везу? В гарем?

Мы стоим на светофоре. Он смотрит на меня через плечо. Улыбается. У него ямочка на щеке… Почему-то я в этот момент понимаю, что он очень симпатичный. Не красавец, в классическом понимании.

Нет, я не сравниваю его с Тамерланом. Или сравниваю?

Да, он тоже черноволосый и… и глаза у него кажется тоже ореховые. Но он совсем другой.

Загорается зеленый, мы едем. Я стараюсь дышать ровно. Не надо бояться. Все будет хорошо!

Мне же еще Хосия сказала – все у меня будет прекрасно! Так и есть!

Мы с ней часто переписываемся. У нее дочка тоже беременная. Но срок еще маленький.

Машина останавливается.

– Приехали, малыш!

Он выходит, открывает дверь, но вместо того, чтобы подать мне руку наклоняется и поднимает меня.

– Так быстрее. Как ты?

– Нормально.

– Ну и отлично. Мужу позвони, пусть приезжает, а то может опоздать.

– Кто?

– Муж.

Понимаю, что дико краснею.

Киприоты очень патриархальные – по крайней мере мне так показалось. И религиозные. Они православные, как и мы, русские. Часто посещают храм, вообще на Кипре очень интересные храмы, и много святынь.

И мне стыдно, что я беременна, а мужа у меня нет. Я же вижу как киприотки, которые живут с нами по соседству смотрят на меня, качая головой.

Может и не осуждают, просто жалеют.

– Что? Ты не замужем?

Я еле заметно киваю. А он так внимательно смотрит.

– Правда?

Боже, ну какое же ему дело до этого? И почему он вообще остановился? Я рожаю, между прочим!

Видимо, мой – уж не знаю кто, спаситель, или потерпевший от меня – спохватывается, взбегает по лестнице.

Я вижу раздвижные стеклянные двери красивого здания. Это явно частная клиника!

– Мне надо было в госпиталь!

– Мы в госпитале, солнышко, сейчас все будет хорошо!

Он быстрым шагом направляется внутрь, заходя сразу начинает громко говорить на греческом и все вокруг начинают суетиться, бегать, что-то кричать ему в ответ, появляется каталка, на которую он перекладывает меня, забирает из моих рук шляпу, которую я давно сняла и всю уже измяла. Гладит по лбу.

– Все будет хорошо, красавица. Я обещаю. А я свои обещания всегда держу!

Неужели?

Неужели в мире есть хоть один мужчина, который их держит?

Меня везут куда-то по коридору, он остается в холле, задумчиво смотрит мне в след. Потом… потом срывается с места и убегает.

Вот и все.

Почему-то мне становится ужасно обидно оттого, что он ушел. Вот так просто взял и ушел.

А мне…

Мне так хотелось, чтобы он был рядом! Почему-то, когда он держал меня на руках мне не было так больно и одиноко.

Меня привозят в чистую красивую палату. Две молоденькие медсестры, помогают раздеться, предлагают зайти в душ. Помогают вымыться, хотя я пытаюсь отказаться, на английском и на русском. Надевают на меня чистую красивую рубашку, новую. Дают халат. Проводят к кровати. Показывают бутылку с водой и мою сумку, которая стоит на тумбочке.