Чтение онлайн

— Рад это слышать. — облегченно выдохнул он, крепче прижимая меня к себе. — Ты была тогда в таком состоянии, что я был не в силах понять: правда это или бред о твоем несбывшемся желании.

— Вот видите. У нас нет никаких преград. Я могу показать свое тело суду.

— Не можешь! — рыкнул он. — Ты сейчас успокаиваешься и идешь спать. И так задержалась здесь. В дворце у всех стен есть уши. Опять слухи пойдут.

— Не пойду. Пока Вы не откажитесь от поединка! — еще сильнее расплакалась я. — Иначе я исполню свою угрозу! Просто отдайте ему эти провинции!

— Дело не в земле, он оскорбил тебя. И поплатится за это.

— Но!..

— Не доводи меня до греха, Душа Моя. — негодовал Витторио, опустив руки на мою талию.

Я стояла к нему спиной, но была уверенна, его взгляд опять полон холода.

— Откажитесь от поединка. — не успокаивалась я.

— Хорошо. Иди спать, Эрлин. — неожиданно согласился Верховный Эрл.

— Вы лжете. Специально, чтобы я успокоилась! — раскусила я его. — Немедленно поднимайте всех гостей, спать еще никто не ложился. Рано еще. Объявляете при всех в тронном зале, что вы отказываетесь от поединка и вместо него меня просто осмотрят!

— Моя непослушная Эрлин. Ты не оставляешь мне выбора. Боюсь никак не получится с осмотром. — спокойно произнес Витторио, отодвинув платье с плеча, целуя последнее.

— Почему?

— Потому что после того, что я сейчас сделаю ты больше не сможешь на него согласится. — прошептал он на ухо, стягивая платье со второго плеча.

Витторио:

— Что Вы делаете? — испуганно спросила Анна Аврора.

Она попыталась отпрянуть от меня, но я не дал ей этого сделать. Аккуратно схватил за кисти и прижал к себе, чтобы она меньше дергалась. Моя Эрлин не понимала, что своими трепыханиями еще больше распаляет меня.

— Что Вы задумали?! — пропищала она, пряча свою белоснежную шею от моих поцелуев.

Но я без труда преодолел это сопротивление, впиваясь в ее нежную кожу. Близость с ней бросала меня в пучину доселе невиданной страсти. Я никогда не испытывал ничего подобного. С каждой секундой я все больше терял себя. Что-то человеческое во мне стремительно заглушалось дикими первобытными инстинктами. Как грязное животное в брачный период, я цеплялся в свою самку, опьяненный желанием покрыть ее.

Меня пугало и в то же время до дрожи томило желание присвоить ее себе, взять, без оглядки на ее волю. В эти минуты я больше походил на зверя, чем на человека. Из груди вырывалось утробное рычание. Голова кружилась, кровь кипела в жилах, а сердце колотилось где-то в ушах, не давая мне услышать паническое «Остановитесь! Прошу Вас!».

— Нет, поставьте меня! — взмолилась Анна Аврора, когда я поднял ее на руки и понес на кровать.

Она была такая легкая, воздушная. Мне не нужно было прилагать усилия, чтобы держать ее. Я сходил с ума от ощутимой вседозволенности. Понимание того, что никто не сможет остановить меня, затуманивало рассудок. Императрица моя. Только моя. Это я отвоевал ее столицу, я поймал ее, это меня она терзала своим невыносимым поведением.

Я отыграюсь за все: за каждое ее дерзкое слово, за непослушание, за то, что днем не давала сосредоточиться, а ночью лишала спокойного сна. Она расплатится сполна за мои мучения. Я тот еще ростовщик. Возьму все. С процентами. Покажу ей, какого это, когда над тобой так измываются. Измучаю накопившимся желанием.

Анна Аврора продолжала метаться в моих руках. А я постоянно водил ее по краю. То давал ей мнимую свободу в ее желании вырваться и вот, когда ей кажется, что вот-вот получится, отбирал у нее сию надежду, вновь притягивая к себе. Целовал ее бархатную кожу, стараясь сдержаться и не укусить.

Я бережно уложил на простыни свой непокорный военный трофей и, с силой раздвинув худые коленки, вклинился между ними. А затем навалился сверху, не давая ей шанса вырваться. Мне было сложно удержать ее в неподвижном положении из-за страха причинить ей боль. Я лучше буду терпеть ее бессмысленные удары, чем сожму ее слишком сильно. Меня забавляла ее бесплодная борьба. Этим она очень напоминала меня, когда я также бессмысленно боролся с собой, стараясь выкинуть ее из своей головы.

— Ваше Величество. — все пыталась достучатся до меня Эрлин. — Не надо. Я должна показаться суду.

Но проще было сдвинуть гору с места, чем остановить меня сейчас. Я скинул свою рубашку и принялся помогать Анне Авроре избавиться от такого лишнего сейчас платья. Она то и дело ерзала, безуспешно пытаясь выбраться из-под меня. Хватала меня за кисти своими белоснежными маленькими ручками, будто это могло помочь ей убрать мои руки с ее платья. Чуть ли не надрываясь, старалась оттянуть их от завязок на груди. А я поддавался, но лишь для того, чтобы снова вернуть свои руки обратно, доводя ее до отчаянья. Мне нравилось так играть с ней. Нравилось чувствовать это сладкое едва ощутимое сопротивление Анны Авроры. Я испытывал неповторимый трепет от одной только мысли, что мне достаточно надавить совсем немного, чтобы окончательно обездвижить ее.

— Прошу, позвольте суду осмотреть меня и я сделаю все, что Вы пожелаете. — плакала Эрлин, не оставляя попыток скинуть меня с себя.

— Ты и так это сделаешь. — ответил я, стягивая лиф платья к животу, оголяя тем самым ее грудь.

— Умоляю Вас! Этот поединок не должен состояться. Я не переживу, если Вы… Если с Вами что-то… — она начала старательно прикрывать грудь, не давая мне покрывать ее поцелуями.

— Ничего со мной не случится, одержу победу и получу развод. — мне пришлось схватить ее за кисти одной рукой и завести их за голову, чтобы беспрепятственно добраться до ее груди.

Зрелище, опережающее даже самые откровенные мои сны. Налитые, упругие окружности молочного цвета с нежно-розовыми затвердевшими вершинами. Учащенно вздымающиеся в ритм моего сердца. Блестящие от пота, вызванного ее непрекращающейся борьбой со мной. Я наслаждался ими, царапая нежную кожу своей щетиной. Оттягивал зубами, причиняя боль, и тут же зализывал место укуса. Я чувствовал, как ее кожа горит от моих прикосновений. Даже сейчас, понимая, что ей ни за что не справиться со мной, она не оставляет попыток избежать выбранного мною наказания.

Не спешил. Хотел вдоволь насытиться ее муками. Растянуть приближение неизбежного. Ни с чем не сравнимое удовольствие. Видеть, как она разрывается. Плачет, боясь за мою жизнь, и в то же время едва сдерживает похабные звуки, что так и рвутся из ее пересохшего горла. Смесь страха за меня, человеческих сердечных чувств, именуемых любовью, и животной похоти с желанием отдаться мне, наплевав на все людские моральные устои.

Я думал, что так не бывает. Мне казалось, что это две параллели, которые никогда не пересекутся. Но они пересеклись. И врезались на всем ходу в мои, такие же пересеченные против всех законов геометрии. Сплелись воедино, без шанса когда-либо их распутать. Это взрывало меня на миллионы маленьких частиц которые растворялись в ней, такой желанной и такой моей. Я давно перестал бороться с собой, но она… Она была сильнее меня. Эти ее чертовы нравственность и воспитание.