Чтение онлайн

— Ее зовут Анна Аврора! — не выдержал я.

— От этого она не перестает ею быть, Эрл Витторио. Вы посмотрите на нее. Эти очи, цвета чистейшего изумруда, эти волосы, черные, как земля. Да она же вылитая Вильгельм I. Вы не были там. А я помню, как этот тиран сто лет назад ворвался на наши земли. Я был юнцом тогда. Девятнадцать лет. Я помню, как имперцы пытали и убивали, помню, как эта эльратская тварь въезжала в нашу столицу на коне, заставив всех жителей склонить головы. Публичные казни, на которых присутствовал этот кровопийца, тысячи поработившихся северян, отправленные рудники умирать с голоду и холоду, добывая золото для украшения этого дворца. Имперцы насиловали наших женщин, делали из детей прислугу. Лили, — в этот момент на его глаза навернулись слезы, а голос дрогнул, — Моя дорогая жена, Они изнасиловали ее. Лили потеряла наше дитя и… Ушла вместе с ним навсегда. В тот момент я валялся тогда среди трупов, что готовились к сожжению. Но меня спасли горцы, а она… Они незаметно вытянули меня из кучи тел ночью, поняв, что я жив. Тогда я предпочел бы умереть, но они меня выходили. Жажда мести вернула меня к жизни. Все эти сто лет я мечтал о том, чтобы Империя пала пред нашими ногами. Не забывайте, Мой Эрл, что они сделали с нашим народом и все ради наживы: залежей сапфиров, изумрудов, рубинов, золота. Они перебили бы нас всех. Если бы им не было нужды искать эти месторождения.

Я аж до хруста сжал костяшки, слушая его. Будь на месте Бартэна кто-то другой, уже бы давно лишился головы, а перед этим еще и языка.

— Я Вас услышал, старейшина. — процедил я.

— Очень хотелось бы в это верить, Мой Эрл. — уже спокойно произнес он. — Я не хочу, чтобы Вы мучали себя. Вы не заслужили таких страданий. Уверен, лучшей кандидатуры на титул Верховного Эрла и Императора нам нигде не сыскать. Увы, Ее Величество Судьба решила именно с Вас взять плату за все наши победы. Вы страдаете за нас всех. Поэтому, очень Вас прошу. Забудьте об этих чувствах до тех пор, пока не стало слишком поздно.

Уже… Стало…

Ты опоздал, Бартэн. Теперь я больше никогда не смогу сделать этого.

На этом Старейшина посчитал наш разговор оконченным. Он сильно разнервничался. Ему следовало бы отдохнуть. Он встал, скрипя своими костями, и, поклонившись мне, медленно засеменил к выходу.

— Старейшина. — окликнул я его, когда он уже коснулся ручки двери. — В-вы, — мне не хватало воздуха, — Вы ведь специально сказали мне, что Она очень похожа на это чудовище — Вильгельма… Вы ведь хотели, чтобы я возненавидел Ее так же, как и его, да… Вы опоздали, Старейшина. Я уже Ее ненавижу…

За то, что так сильно Ее люблю.

Бартэн не ответил. Лишь молча оглянулся, взглянув на меня своими потускневшими синими глазами, и сказал:

— Не пропустите сегодняшний ужин, Мой Эрл. Его Величество хочет озвучит там какую-то «важную» по его словам новость.

И вышел, оставив меня наедине с моим внутренним волком. Он выл во мне от боли, что раздирала его нутро.

Анна Аврора:

Следующие пару дней после примерки свадебного платья прошли для меня спокойно. Относительно. Если не считать мое нестабильно настроение. Я то плакала, внезапно вспомнив о пережитых ужасах, то снова приходила в себя, чем не мало пугала свое окружение. И себя, кстати, тоже. Ну по крайней мере за это время при мне никому не отрубили голову, не избили розгами, да и в целом варвары, как бы парадоксально это не звучало, вели себя довольно цивилизовано.

Меня по-прежнему денно и нощно охраняло бесчисленное количество людей, не давая мне спокойно вдохнуть. Даже в гигиенических комнатах мне не давали уединиться, приставляя ко мне служанок, что казалось мне особенно унизительным.

Из соображений безопасности я так и продолжала есть исключительно из серебряной посуды, никакой керамики или фарфора. Мне не давали даже ножей и вилок, опасаясь, что я могу себе хоть сколько-нибудь навредить, поэтому я, подобно сельской девушке орудовала разве что ложкой. Благо хоть серебряной.

Правда подобные меры безопасности применялись только относительно тех трапез, что проходили в моих покоях. Когда же я спускалась в банкетный зал есть в компании Джорджа, то мне было разрешено использовать любые приборы, включая фарфор.

По всей видимости считалось, что я не осмелюсь при Верховном Эрле порезать себе вены ножом или, например, разбить фарфоровую чашку и поднести ее осколок к горлу. Ну или просто не успею, потому что реакция у Его Величества была прямо-таки звериная. После меня опять возвращали в покои в окружение моей многочисленной охраны.

В общем счету за моим августейшим телом следило пять горничных, две фрейлины, от семи до десяти стражников и, само собой, кто из представителей высшей военной знати. Сначала это был сэр Годрик. Высокий и широкоплечий, как и все нордорийцы, он не казался мне даже на четверть таким же надменным и злым, как Витторио.

Воин, в отличии от Эрла был предельно вежлив и не гнушался разговаривать со мной. Он в принципе был единственным, кто делал это безо всякой опаски. Наверное, объяснение этому служило его высокое происхождение.

Горничные отвечали мне коротко и односложно. Фрейлин не были со мной круглосуточно, а даже, если они и находились рядом, то боялись активно общаться в присутствии Гордрика и стражи. Последние так и вовсе молчали подобно статуям. Так что, как ни странно, но именно в лице нордорийского аристократа я нашла себе собеседника. Если бы не он, то я бы окончательно сошла с ума от этой молчанки.

Годрик оказался на удивление образованным молодым воином. Он имел глубокие познания в астрономии, арифметике и инженерии. Как-то раз в один из его постов я никак не могла уснуть. Крутиться с боку на бок мне окончательно надоело и я решила встать с постели, чтобы посмотреть на ночное небо. В детстве мы с братом часто любили рассматривать причудливые узоры звезд, пока нас не находила нянюшка и с причитаниями не загоняла обратно в постель. Таинственная магия ночного неба всегда успокаивала меня и в ту ночь мне показалось это лучшим средством от бессонницы.

Но стоило мне встать с постели, как сэр Годрик, прытью подскочил с кресла и вместе с пятью стражниками буквально окружил меня. Нордорийский дворянин мог просто напросто швырнуть мое тело обратно на кровать, как это сделал бы Витторио, но Годрик сжалился надо мной, разрешив посмотреть на звезды.

Крепко сжав мое запястье, чтобы я не выпрыгнула из окна, воин рассказывал мне про созвездия, словно маленькому ребенку. В этот момент он так напомнил мне покойного брата и на душе вдруг стало очень тепло и грустно одновременно.

После первого его дежурства, на пост заступил некий Маркус Мэер. Светловолосый и такой же крупный воин, именуемый аж «капитаном» был далеко не так разговорчив со мной, как Годрик. В отсутствии фрейлин он еще как-никак мог пообщаться со мной, а вот когда рядом были Мари и, прости Господи, Антуанны, он молчал, очевидно считая, что развлекать меня это их работа, а не его.

Маркус в даже в те немногие моменты, когда таки снисходил до разговора со мной, как и Годрик, общался со мной на общие темы, не делясь информацией о Витторио и нордорийцах в целом, доверяя такую важному миссию старейшин, но о нем позднее.