Чтение онлайн

За капитаном Маркусом пост в моих покоях принял Алесандро. От такого обилия мужчин в моей спальне, что сменялись каждую ночь я чувствовала себя… Ну… Той самой падшей женщиной. Важно заметить, что этот «дежурный» разительно отличался от всех моих предыдущих «церберов». Алесандро был одет куда проще, чем Маркус и Годрик. У него не было такого же синего плаща, увесистого пояса и еще много всяких причудливых атрибутов одежды, которые можно было увиеть у двоих предыдущих.

Таким же скудным, как и его внешний облик, воин оказался и на слова. Алесандро был еще более молчалив, чем Маркус. Вернее сказать, он молчал почти всегда. Его лексикон ограничивался такими словами, как: «нельзя», «отойдите от камина», «не подходите к окну» и все такое в духе «не». Он казался мне злым каким-то, поэтому, когда на следующий день на пост заступил Годрик, я была почти счастлива, если в моем текущем положении вообще можно быть таковой.

Но вот самым интересным нордорийцем, с которым я познакомилась, стал старик Бартэн Далливион. Древний как мир воин посетил мои покои в аккурат сразу после той самой примерки свадебного платья. Одноглазый, в алой, как кровь накидке, он неспешно вошел в мои покои опираясь на свое копье и поклонился. Его необычная внешность напоминала мне то ли волшебника из сказки, то ли просто сказочного персонажа, так что он буквально сразу же расположил меня к себе. Его белые как снег и сдвинутые на переносице брови в сочетании с суровым взглядом ничуть не пугали меня, а голос был а удивление приятным. Пусть и хрипловатым.

Как оказалось, этому пожилому воину было поручено стать мом наставником и учителем. Он должен был ввести меня в курс дела с этой их сложной нордорийской иерархией и обучить языку. Оказалось, у них даже письменность имелась. В первый же день занятий я освоила половину нордорийского алфавита, а также научилась нескольким фразам. Среди них: «Ваше Величество», «Ваше Высочество», «Доброе утро», «Добрый день» и «Добрый вечер». Произношение давалось мне особенно сложно. Нордорийский был полон глубоких гортанных звуков, больше напоминающих звериный рык, из-за чего я постоянно кашляла, едва ли не после каждого слова.

— Старейшина, а почему Эрл Витторио не говорит на эльратском? — спросила я его как-то, прокашливаясь после очередной неудачной попытки.

— Почему не говорит… — задумчиво произнес Бартэн, — Думаю, он просто не считает это необходимым. — заключил он и добавил, намекая, что не собирается продолжать тему. — Давайте, Ваша Светлость, звуки должны быть тверже вот так: «Ваше Высочество». — произнес он, призывая меня повторить за ним.

В отсутствии Бартэна, я обычно рисовала или читала, а Годрик даже разрешал мне вышивать, очевидно считая, что я не смогу нанести себе иголкой серьезные увечья. Но ножницы по-прежнему были только у него и всякий раз, когда мне нужно было отрезать нитку, горничные передавали ему шитье, а после возвращали обратно.

Самой неприятной частью моей «жизни» во дворце — оставались «свидания» с Джорджем. На завтраки, обеды и ужины, за редким исключением, когда Его Величество отправлялся на охоту, меня спускали в банкетный зал, где я вынуждена была сидеть подле этого монстра и делать вид. что все в порядке. К счастью, он не выказывал ко мне какого-либо интереса, время от времени перекидываясь со мной фразами чисто из соображений этикета.

Да, Джордж, не смотря на всю чудовищность своей натуры, был не только внешне очень похож на аристократа, но и манерами тоже. Он филигранно, как и вся нордорийская знать, орудовал столовыми приборами, чем немало удивил меня. Помню учитель Ментор говорил мне, что, когда эльратцы присоединили к империи нордорийские земли, то эти варвары ели только руками, а сейчас вон как научились, не хуже любого эльратца.

Был и еще один приятный момент, который нельзя было не отметить. Витторио за все эти дни ни разу не попался мне на глаза даже во время банкетов. Казалось бы, этот факт должен меня несказанно радовать, но я, к своему стыду и сожалению, ловила себя на мысли, что жду его появления каждый раз, когда спускаюсь к трапезе.

Во мне горело ничем не обоснованное желание увидеть его, спровоцировать, заставить хоть слово сказать мне, вымотать ему нервы так же, как выматывает мне он. Отомстить ему за то, что он возглавлял нордорийскую армию во время нападения на столицу, за то, что он спас меня, когда я так жаждала умереть.

В один из вечеров меня как обычно снова проводили на ужин. Я уже рутинно спускалась в банкетный зал, не ожидая, что этот вечер станет каким-то особенным. Но как же я ошибалась. Мое доселе относительное спокойствие покинуло меня в тот день, заставляя сердце предательски сжаться в тиски.

О том, что что-то пойдет не так я поняла, когда перешагнула порог зала. За столом, через человека от Джорджа сидел Он. Витторио встретил меня своим колючим, холодным взглядом, отголоски которого отдавались дрожью в руках. Мне казалось, что он выворачивает меня наружу и заглядывает прямо в душу. Во время всего ужина мне кусок не лез в горло. Я постоянно ощущала, что на меня кто-то смотрит и боялась даже глаза поднять, пялясь в свою тарелку. Я чувствовала — это Он бесстыдно ощупывает меня взглядом.

Ужин уже почти закончился, когда Верховный Эрл вдруг встал и громко заявил что-то на нордорийском. Присутствующие заметно оживились, на их лицах засияли улыбки и они стали что-то радостно обсуждать. Только Витторио не разделал всеобщий восторг. Цветом лица Эрл практически слился со скатертью и я замелила, как серебряная вилка сломалась в его руке.

— Что происходит? — тихо спросила я у Годрика, сидевшего по правую руку от меня, пока Джордж о чем-то увлеченно говорил со своим соседом. Сегодня была его очередь следить за мной.

— Одновременно с Вашей свадьбой состоится так же венчание других нордорийских воинов. Эрл Витторио тоже женится…

Витторио:

Женюсь.

Я женюсь.

«Этого не может быть. Это просто какая-то шутка», — успокаивал я себя, отказываясь верить ушам. Слова Джорджа ядовитыми шипами впивались в мою и без того израненную душу, отдаваясь тревожным эхом в сознании:

«Эрл Витторио тоже женится… Эрл Витторио тоже женится…», — крутилось в моей голове вперемешку медовым голосом Анны Авроры: «Бесконечной любви и верности… Бесконечной любви и верности…», так что мне стало казаться, что я постепенно начал сходить с ума.

Голова закружилась, а воздух вокруг стал вдруг слишком тяжелым и терпким, чтобы его можно было вдохнуть. Сердце протестующе заколотилось в груди, кипящая кровь пульсировала в висках и в горле все пересохло. Я буквально чувствовал, как мой внутренний зверь вот-вот вырвется наружу, игнорируя все мои попытки его удержать.

Меня раздирали злость и ненависть, граничащие с отчаяньем. Мне хотелось рвать и метать. Хотелось перевернуть этот чертов стол, убить Джорджа здесь и сейчас и плевать, что я тут же умру от рук его верных «псов».