Чтение онлайн

— Со временем забываешь, привыкаешь, сливаешься с обществом. Гын — со был тогда молодой. Он втянул меня сюда. Сейчас мне 21, у меня нет ни работы, ни денег, ни парня.

— Мне 19.

— Выглядишь старше. А ты как к нам попал?

— Если начну объяснять, подумаешь, что я сумасшедший.

— Тогда не надо. Сегодня слышала новость, что кто-то Куме машину испортил. Оказывается, и у него есть враги, которые не боятся его.

— Возможно.

— Ты Тихиро знаешь?

— Имя — да, — я слегка вздрогнул от такого вопроса.

— Это та, что с Кумой в машину садилась, помнишь? Так вот, — Риса поправила платье. — Кума хочет сделать ей предложение, он так Гын — со сказал. Они с ним друзья.

Я резко затормозил.

— Свадьба?!

— Да. Я вот думаю, везёт же кому то. А тут, — она тяжело вздохнула.

Я доставил девушку до общежития, а сам поехал к маме в больницу. Я припарковал автомобиль на другой стоянке, чтобы никто не видел на чём я приехал. Тем более маме волноваться нельзя, она меня предупреждала, а я не послушал. Я плохой сын.

Я зашёл в палату, там стоял Гын — со, меня немного кинуло в жар, пальцы похолодели.

— Цкуру, ты пришёл, — на лице у мамы была улыбка, а в руках букет, который принёс кореец.

— У вас замечательный сын, госпожа Масами. Он работает день и ночь, трудолюбивый мальчик. Я пойду, выздоравливайте.

Гын — со поклонился и ушёл.

— Это твой начальник, он такой любезный. Цкуру, я понимаю, тебе надо содержать меня, себя и сестру. Но, пожалуйста, не переутомляйся. Хорошо?

— Конечно, мам. Я тебе фрукты принёс, — я поставил пакет на тумбочку.

— Тебе трудно работать доставщиком?

— Нет, я практически не устаю.

— Береги себя, Цкуру.

Возле входа в больницу меня ждал Гын — со.

— Маме врать нехорошо, — он посмотрел на меня.

— Точно так же, как и являться к чужим без спроса.

— Не рефлексуй. Тебя работа устраивает, меня тоже всё устраивает. Деньги плачу хорошие, какие ещё могут быть претензии?

— Неужели, на интим — индустрии можно так высоко подняться? Она же на каждом углу.

— Это конкурентный бизнес, — кореец потушил сигарету, и кинул окурок в мусор.

— Вы продаёте любовь.

— И что? — он обернулся. — Если её не хватает, то приходится продавать, как продукты в магазине.

— Но вы говорите о живых людях. У многих сломана судьба. Вас это не волнует?

— Меня? Нет. А кого начинает волновать, тех никогда не находят живыми.

— Гын — со, ты любил когда нибудь? — Крикнул я ему в след.

— Любил, но это ничтожное чувство, — он сел за руль, и уехал.

Мне позвонили из полиции, сказали, что вчера вечером сгорел наш дом. Из-за сигареты отца, который пьяный пришёл домой и заснул. Его спасли, но дом сгорел дотла, пожарные не успели во время приехать. Я растерялся, мне нужно было подъехать в отдел и подписать какие-то бумаги. Дом был не застрахован, так что, вряд — ли государство оплатит постройку нового.

«Самое худшее, что могло произойти — произошло».

С этого момента я почувствовал вкус бедной жизни, глядя на чёрные угли.

Тихиро

Нежеланное предложение

— Получается, что ты бросил всё своё хозяйство, и приехал к нам? — Я налила деду чай в гранёный стакан.

— Почему же сразу "бросил"? Кур продал, а остальноё хозяйство на соседа оставил.

Все события, которые произошли, я рассказала деду.

— И, как же ты теперь? — Он почесал затылок.

— Не знаю, надо что-то делать, потом решу проблемы. Мне надо идти на работу. Посидишь с Наной?

— Конечно, мне только это в радость.

— Спасибо, это деньги, сходите в магазин или на базар. Думаю, сам разберёшься, — я положила на стол триста долларов.

Я как обычно раскладывала карты, Кума спустился вниз, и непристойно посмотрел на меня. Словно я преступник или вор. У меня был перерыв, я решила выпить кофе. В казино зашли те два мужчины, у которых я своровала чемодан. Один сразу посмотрел на меня, я спрятала взгляд за меню. Постепенно я начала уходить из казино. Мне удалось выйти на улицу, эти двое стояли за барной стойкой, но один побежал за мной. Я дёрнула за ручку автомобиля, она открылась, я села на заднее сиденье.

И наблюдала за тем типом, он потерял меня, и забежал обратно в здание.

— Я чего-то о тебе не знаю? — Кума сидел за рулём. Я хотела выйти, но он заблокировал все двери. — Теперь ты поедешь со мной, — он завёл автомобиль.

— У меня бок болит, — я схватилась за правый бок.

— В смысле?!

— У меня аппендицит!

— Аппендицит?! Тебя в больницу отвезти?

— Да, — я упала на сиденьях.

— Эй! Тихиро? Ты слышишь меня?

— Очень плохо, — я сделала умирающий голос. — Болит, сердце замедляется…

— Сейчас будем на месте, — на счётчике скорости было 190 км. ч.

— Ай! — крикнула я. — Дергает и тянет.

— Потерпи, сейчас будем на месте.

Я притворилась, что потеряла сознание. Кума вытащил меня из салона на руках, и понёс в отделение неотложной помощи. Положив меня на кушетку, меня окружили пять людей в белых халатах. Один из них светил мне в глаза фонариком.

— Доктор, ей совсем плохо? Операция нужна? — Я впервые видела Куму в паническом состоянии.

— Сейчас кровь возьмём и всё проверим, не беспокойтесь, папаша, — ответил врач.

— Не надо кровь! — я закрыла вены на правой руке. — Уже не болит.

— Девушка, у вас шоковое состояние. Успокойтесь. Измерьте ей температуру.

Медсестра дала мне градусник.

— 37 и 5, - она что-то набрала в шприц.

— Перестаньте! Со мной всё в порядке, — я спрыгнула с кушетки.

— Папаша уйдите, не мешайте врачам работать! — Крикнул доктор.

— Я не больна, у меня ничего не болит, мне показалось, — я смотрела на врача.

Медсестра воткнула мне в руку иглу и ввела жидкость.

Мне сделали анализ крови, когда врач понял, что я солгала. Он недовольно посмотрел на меня, и ушёл к другим пациентам.

— А где у вас тут туалет? — Неловко спросила я.

— Прямо и налево, — ответила медсестра.

Я вышла из кабинета, на стуле сидел Кума.

— Что-то серьёзное? — Он подошёл ко мне.

— Нет, обычная боль, — я пошла в туалет.

— А вы боялись, отец, — улыбнулась медсестра на проходной.

— Боялся, — вздохнул Кума.

В туалете было большое окно, я подняла жалюзи, чтобы оценить масштабы угрозы своему здоровью при падении. Открыла и с лёгкостью сбежала из отделения.