Чтение онлайн

Добавив на ладонь эвкалипт, я смешала его с маслом розового дерева.

— Это эвкалипт? — Кума напрягся. — Другое не знаю, но пахнет приятно.

— Это розовое дерево, — я сняла с него повязку. — Эфирное масло розового дерева оказывает противовоспалительное и смягчающее действие на органы дыхания, облегчает хронический кашель и кашель курильщика. Эффективно при мигренях и головных болях. Замедляет процессы старения, повышает эластичность кожи, — я сложила все пузырьки на место. Кума неожиданно прижал меня к себе, я вздрогнула.

— Хочу обнимать тебя всегда. Кажется, я стал другим, когда встретил тебя. Ты влюбляешься в меня?

— Наверное, — я держала его руку.

— Господин Цуда, вы дома, у вас дверь открыта, — в прихожей послышался голос Орубэ.

— Что этот недоумок забыл у меня, — недовольно пробурчал Кума. — Халат в нижнем отделе шкафа.

Кума начал спешить, нечаянно поскользнулся на воде и ударился носом об край ванны.

— Чёрт, — крикнул он.

— Сильно больно? — Я вышла из воды.

— Оденься! — Крикнул Кума.

Он вышел из ванной комнаты.

— Извините, не знал, что вы не один. Не хотел вам мешать, вы только во вкус вошли, — Орубэ сдерживал смех.

— Что хотел? — Кума открыл холодильник, чтобы найти что-то холодное.

— Вы с Тихиро — чан? — Орубэ выглядывал из-за спины Кумы.

— Тебе какая разница?! Что сподвигло тебя приехать ко мне?

— Вы забыли свой кошелёк в кабинете.

— Придаёшься сплетням, как эти базарные бабы?

— Нет, что вы?! Я просто…

— Завтра поговорим, уходи.

— Тихиро, хороший выбор, — крикнул Орубэ мне.

— Проваливай, так, Тихиро, — Кума держал возле носа замороженное мясо. — Ночевать у меня будешь?

Я легла спать в отдельной комнате. В ней стояла одна кровать и шкаф. На окне была решётка, которую можно поднять в случае экстренной ситуации. В комнате было прохладно, я укрылась одеялом с головой. Посреди ночи, я почувствовала, как на кровать кто-то сел. Это был силуэт Кумы.

— Что — то случилось? — Я пыталась рассмотреть его черты.

— Не могу заснуть один.

— Я не понимаю намеков.

— Тихиро, я впервые испытал чувство угрызения совести. За эти дни я понял, что ты такая далёкая, как звезда. Протянул руку, поймал, а, оказалось, обманул сам себя. Ты одновременно моя, но в то же время живёшь свободной жизнью. Я проснулся, потому что почувствовал вину перед тобой. Тогда, в машине, я грубо с тобой обошёлся, потому что не знал, с кем имею дело. Я хочу показать тебе то, о чём знают все, но никто не видел и не прикасался к этой вещи, — Кума достал из шкатулки небольшое украшение в виде ящерицы. — Это саламандра, её стоимость сто миллионов долларов. Я сделал её на заказ, каждая деталь выполнена вручную. Тебе нравится?

— Я впервые вижу такую вещь.

— Она мне дорога. Подними футболку.

— Хорошо.

— Чувствуешь? — Кума приложил к моему левому боку саламандру.

— Она холодная.

— Возьми её в руку.

— Такая маленькая и хрупкая.

— Совсем, как ты, — Кума убрал прядь моих волос. — Я доверяю и боюсь потерять тебя.

— Ты поменял своё решение?

— Возможно, — Кума лёг на вторую половину кровати. — Завтра вместе поедем на работу.

— Кума, ты и, правда, так сильно хочешь поймать тех двух воришек?

— Любой человек должен нести наказание, если берёт вещь, которая ему не принадлежит.

— А если, эти деньги им были нужны, чтобы спасти чью-то жизнь? Но они не могут заработать такую сумму, а тут подвернулся такой момент.

— Понимаешь, Тихиро, всё не так просто. Это не обычный мир, якудза это не государство, которое выбирает более гуманные меры. В нашем мире всё решает сила и власть, — Кума положил саламандру на место.

— Да, я просто не так поняла, — я легла на свое место от стены.

На следующий вечер, мы поехали вместе в казино. В салоне Кума достал из кармана белую коробочку.

— Надень, — приоткрыв крышку, там лежали серьги.

— У меня проколов нет, — я неловко улыбнулась.

— Что ж, — Кума захлопнул крышку. — В следующий раз буду умнее.

Все гости и работники казино видели, что у нас с Кумой не просто деловые отношения. Он стал чаще брать меня за руку, иногда целовал. Это всё было по — настоящему, и мне это не нравилось. Я начинала привыкать к нему. Но внутренний голос сбивал меня, он говорил, что это всего лишь очередная маска Кумы, которую он надевает, чтобы казаться другим человеком. И, как узнать кто он на самом деле, не знает никто.

— Кума, японцы говорят, что у человека есть три лица. Первое лицо мы показываем миру. Второе — близким друзьям и семье. Третье мы никогда не покажем никому. Оно и есть истинное отражение того, кто мы есть. Это так?

— Да, это так, — он накрыл мою руку своей ладонью.

— А какое лицо показываешь мне ты?

— Второе.

— Ты сказал, что доверяешь мне.

— Доверяю, но третье лицо никто никогда не увидит. Не так ли? — Кума подошёл к окну в своём кабинете. — Жарко, — он открыл форточку.

— Получается, что истинное лицо человека не знает даже он сам?

— Тихиро, это так волнует тебя?

— Нет, но…

— Сходи в бар, отдохни, встретимся в десять у машины.

"Третье лицо, это истинное мы. Это те, кто никому не доверяет, кому никто не нужен, это наш мир, наше нутро которое не достичь и не добраться людям. Там наши секреты, наши с вами тайны и глубокие мысли с которыми не хочется делиться ни с кем. Почему мы разные? Почему не можем со всеми быть одни и те же? Почему так тяжело достичь настоящего мира человека? К примеру, у самурая три лица: лицо врага, лицо друга, лицо чести. Их жизнь очень сильно отличалась от жизни обычных японцев. Практически самурай должен был, оставаясь "неотягощённым телесно или душевно", обладая железной силой воли, идти прямо на врага, не смотря назад или в сторону. Самураев учили не цепляться за жизнь и не бояться смерти".

Сделав заказ, я старалась не привлекать внимание людей, которые заглядывали мне в рот. За мой столик сели двое мужчин и три женщины. Я собиралась уйти, но одна дама обратилась ко мне.

— Какие мягкие кровати у господина Кумы, не так ли?

— Не знаю, Ханако, — женщина в розовом платье поднесла клиенту зажигалку.

— А вот госпожа Тихиро знает, я права?

— И на досках мягко, когда душа довольна, — я взяла в руку клатч.

— Акеми, кажется, госпожа Тихиро, что — то путает, — Ханако обратилась к женщине в розовом платье.