Чтение онлайн

— О чём ты думаешь? — Цкуру сел на корточки.

— Разве, я могу о чем-то думать?

— Можешь. Я же могу.

— И о чём же ты думаешь?

— Чем он лучше, чем я?

— Ты хочешь поговорить о Куме?

— Да. Тебе комфортно с ним?

— Наверно.

— Отвечай точнее. Ты ночуешь у него каждую ночь. Совпадение?

— Ты следил за мной?!

— Нет. Я работаю водителем у его друга Гын — со. Частенько видел тебя с Кумой. У вас близкие отношения?

— Причем здесь это?

— Да так.

— Это ты его машину испортил?!

— Ага, — Цкуру вздохнул.

— Вот ты дурак, — я слегка улыбнулась. — Он же ищет тебя, и скоро найдёт. Постой, ты работаешь у Гын — со?!

— Он всё знает. Кореец не просто взял меня к себе, у него есть злостный план, который вот — вот осуществится.

— И что же делать? Денег у меня нет, адвокат посмотрел дело отца и сказал, что это будет стоить гораздо больше, чем я рассчитывала. Ещё и прокурор на мозг давит.

— Я тут с одним парнем познакомился, он может нам помочь.

— Даст денег, а потом убьёт?

— Нет, у него есть другой план, в котором ты нам поможешь. Соглашайся, такой шанс нельзя упускать.

Отрезав одну дольку от лимона, я кинула её в чай. Так прошёл ещё один день. За ним второй, третий… Две недели пролетели незаметно, начался сентябрь. На улице стало не так жарко и влажно. Погода была сухой и тихой. Самое время для отдыха у океана. Я по — прежнему работала в небольшом уличном ресторане. Дед сидел с Наной и Нао, Цкуру приходил редко, чтобы переночевать. За эти две недели, он был пять раз.

Домыв очередную партию посуды, я сняла резиновые перчатки. Повесив их на верёвку сушиться, я переоделась и пошла домой. Всё это время из моей головы не выходил образ Кумы. То ли я к нему привыкла, то ли это старые чувства проснулись.

До сих пор я не могла понять одного, почему он полюбил меня? А в прошлой жизни ненавидел. Зависело ли это от моего статуса "дочь якудза"? Ведь он испытывал ко мне чувства, когда я меняла образ. Может быть, Кума относился ко мне с отвращением, потому что считал избалованной девушкой? Как же так, если влюбляешься в душу, то внешность неважна. Но есть и обратная теория. Наша душа может понравиться только дьяволу, все остальные выбирают внешность, фигуру, ум и прочие достоинства. Выходит, что только дьявол знает толк в любви, но не имеет чувств, используя душу человека в своих корыстных целях. Я бы с удовольствием хотела оказаться в плену, но не могу. Что-то странное происходит в моей голове.

На пороге у дома стояли лакированные туфли. Я повесила ключи на крючок и пошла на кухню. Спиной ко мне сидел мужчина в тёмно — зелёном пиджаке.

— Здравствуй, — мужчина повернулся лицом.

— Кума? — Пакет с едой упал из моих рук, яблоки раскатились по полу. Кума сел на корточки, и начал их подбирать.

— Не надо, я сама, — я подняла три яблока. Вместе с Кумой мы потянулись за одним яблоком, которое закатилось под стол. Не рассчитав расстояние, мы ударились лбами.

— Держи, — он протянул мне яблоко.

— Спасибо, — я потёрла лоб. — Как ты нашёл меня?

— Послал Орубэ, он проследил.

— А дверь? Как ты попал в дом?

— Было открыто, я зашёл, это тебе, — он протянул букет белых пионов. — Я был не прав, — Кума отряхнул штаны. — Многое, переосмыслив, я решил, что смогу поднять и тебя, и твоего ребёнка.

— Ребёнка?

— Да, не важно, что было в прошлом, в настоящем я выбрал тебя.

— Мы пришли, — в прихожей послышался голос деда.

На кухню забежали Нана и Нао. Взгляд Кумы стал испуганным, он растерялся.

— Их два? — Рот Кумы слегка остался приоткрытым.

— Я поставлю цветы в вазу, — я взяла с полки небольшую хрустальную вазу, и набрала в неё воды.

— Мне нужно выйти, — Кума вышел во двор. Там стояла его машина, рядом с которой ходил Орубэ.

— А кто это? — Дед посмотрел в окно. — Бандиты?

— Нет, это мой знакомый.

— Впервые вижу, чтобы знакомые приезжали домой, с букетом цветов.

— Такой вот он заботливый, — я поставила вазу с пионами на подоконник.

— У тебя необычный знакомый.

— Да.

— И вид у него, как у председателя мафии. Они все такие?

— Кто?

— Знакомые из Токио?

— В основном — да, — я улыбнулась.

— Жена у него есть?

— Нет.

— И детей?

— Холостяк, — я поправила скатерть.

— Не мужик, а находка! — Дед ушёл в свою комнату.

Приоткрыв окно на кухне, я услышала разговор Кумы и Орубэ.

— Впервые вижу женщину, которая рожает детей и сдаёт их в приют, — Орубэ достал из салона пачку сигарет.

— Я не понимаю её, — Кума закурил. — У неё даже мужа нет, и плохими делами не промышляет.

— Господин, вы ничего о ней не знаете. Зачем делать поспешные выводы?

— У меня в голове не укладывается, что эти двое детей её, — Кума снял пиджак. — Бред какой-то! Абсурд! Я не верю.

— Мы же пробивали её, и там не было никаких детей.

— Она могла родить дома, — Кума выпустил дым изо рта.

— Подумайте логические. Тихиро 19 лет. Одной девочки четыре года, другой где-то лет пять.

— Твоя логика безгранична, — Кума кинул сигарету на землю, наступив ногой на неё, чтобы затушить, он взял пиджак и направился в дом.

Я поставила чистую посуду в шкаф и закрыла дверцу.

— Ничего не хочешь мне сказать? — Кума сел на стул.

— А ты?

— По крайней мере, у меня нет двух детей.

— Как насчёт женщин? — отвернувшись от него, я взяла в руки кружку, и включила воду. — Сколько их было? — чтобы не смотреть в его глаза, я сделала вид, что мою посуду.

— Я ничего от тебя не буду скрывать. Да, я не ждал тебя, откуда я вообще мог знать, что ты свалишься ко мне, как снег на голову? У меня были женщины, много. Очень много. Я не вёл им счёт, но ни с одной из них у меня не было длительных отношений, как с тобой. Тихиро, я не святой, я убиваю людей. Делаю некоторых инвалидами, но это мой мир. Если ты против, к сожалению, я ничего не смогу с собой поделать. Я торгую героином по всей Азии, от наркотиков умирают тысячи людей, а я получаю деньги. И мне всё равно, потому что это моя жизнь, мой путь, выстроенный на крови, героине и смерти. Меня только могила исправит.

— Зачем тебе нужна я? Почему ты не хочешь остаться один или найти женщину подобную себе?

— Я не верил, что смогу влюбиться. Я считал женщин низшим слоем, которые не принадлежат себе и должны подчиняться мужчинам, — Кума потёр глаза. — Потом появилась ты, Тихиро. Я бы с удовольствием вырвал своё сердце, чтобы не испытывать то, что заставляет меня сидеть перед тобой и говорить эти бессмысленные вещи. Но я не могу, я страдаю. Что ты сделала со мной? Тихиро, мне больно.

— А мне не больно?! — я повернулась к Куме. — Знаешь, как мне больно! — кружка выскользнула у меня из рук и разбилась.