Чтение онлайн

Он не простит мне ошибок, если я буду использовать его корысти ради. Не простит людям, которые нарушат слово, данное много десятилетий назад, не вредить тем, кто несёт в себе знания. На всё нужны деньги, на распечатку книг по медицине, на реконструкцию кораблей, на открытие нового госпиталя для женщин, на обучение там молодых лекарей. На восстановление монастырей. На новые идеи в строительстве. Вот и работает для этого ювелирный Дом графства. Радуя этот мир произведениями искусства. А если я буду уже не нужна, я узнаю об этом и появится другой носитель, и я передам ему княжество, а сама удалюсь на покой. Княжество не передаётся по наследству, а также оно не будет моим приданым в браке. Венецианский дож должен успокоить своих верных подданных. Добиваясь меня, они получат в жёны бесприданницу.

Мужчина, сидящий напротив, практически не дышал. На его лице, которое застыло, как маска, своей жизнью жили только глаза. Они впитывали каждую мою эмоцию, каждое слово. Его руки исследовали моё запястье с браслетом, он изучал его.

— Как же вы с этим справляетесь Каталина, а если вы полюбите?

— А если полюблю, то замуж пойду, когда позовут, мне ничего человеческое не чуждо. Я, прежде всего человек. И уверяю вас, собираюсь прожить очень долгую жизнь. Вы князь, оставайтесь, — и опять глаза в глаза. И, кажется, мне, или только кажется, что не так уж и суров этот человек, что стал, наконец, слушать и слышать окружающих.

— Я не выбирала себе этот путь. Но и бросить всё уже не могу. Это просто вопрос жизни.

— Если уж у нас такой разговор сегодня вышел — его серьёзный взгляд сканировал моё лицо — то просить хочу за графиню. Отпустите её за меня. Не обижу, ни её, ни детей. Хорошим мужем буду и отцом. Мне порой кажется, что жить без неё не могу, и без вас Каталина. Дышу в последние годы только благодаря мечте жить с вами рядом, любить и защищать. Обе вы стоите у меня перед глазами. Две смелые, до безрассудства, девочки, скачущие верхом по зимнему полю. Не отступившие испугавшись в сражении с диким животным, защитившие собой взрослых, растерявшихся мужчин.

«— … не показалось! Любит!»

— Я же не держу её, Князь, — снова взяла его за руку, — за ней пытался ухаживать в Париже дворянин, и не один, но она сказала, что сердце её занято, и это обсуждению не подлежит. А уж кем занято и не знаю вовсе. Вы сами с ней поговорите.

Моя маленькая хитрость, она прошла незамеченной, информация была принята с определённой долей внимания. То, что я заметила ранним утром, в зале это было просто мгновение…. И всё же. Было!

— Хочу только предупредить, графиня Жанна она не так предсказуема, как многие дамы в Лувре, ваша светлость. У неё свои принципы и взгляды на многие вещи. Не давите на неё. Я думаю, Анжелик поможет вам найти точки соприкосновения. И да поможет вам Всевышний обрести друг друга.

Как же быстро сменяются дни и ночи. Скоро открытие салона. Чайки, почему я так отчётливо слышу их крик вдали? И мне становится тревожно на душе. Казалось, пребывание в Венеции разделилось на две составляющие: одна часть спокойная и очень плодотворная в работе, до посещения дворца местного правителя, и вторая очень эмоциональная и насыщенная страстями, после.

Неизвестный воздыхатель донны Бланки, от него не было покоя. Его поведение вызывало недоумение, оно не поддавалось логике. Казалось, чего сложного, то? Будь просто представленным нам, возможно, кем-то из благородных семей, мне же их массу показали на приёме ранее. И веди себя по всему канону, положенному для аристократов того времени, ухаживая за дамой с разрешения Князя, в нашем присутствии. Но нет. Бессмысленные подарки и ежедневные подношения, цветы и послания в стихах мы находили в самых неожиданных местах сада. Серенады под ночными окнами, и неизвестный мужчина в маске и тёмном бордовом плаще.

Тот день не предвещал ничего необычного. Завтрак, а далее запланированная поездка в торговые павильоны. Затем мастерские по установке багета на портреты наших дам в ювелирных украшениях, которые должны висеть у нас в салоне. Мне нужно было проверить исполнение заказа, перед установкой. Скажем так, последние штрихи.

Виконтесса Бланка решила выставить на продажи свои работы также в виде картин, но только вышитых шёлком. Основная тема была экспозиции, конечно, несравненная Венеция. И поверьте, это были поистине шедевры! И они также нуждались в рамах. Многочисленная охрана сопровождала все наши передвижения по городу. В обычные будние дни мы были скромны в своих нарядах. Уложенные волосы всегда покрывали мантильи. Отдавшись полностью работе, мы забыли о тревогах последних дней. Творчество захватило нас. Донна Бланка беспокоилась за каждую свою работу, в которую вложила столько труда.

И мы были несказанно изумлены, когда нашу гондолу, на обратном пути притёрло чужое судно, вероятно по приказу мужчины, который властно стоял на его борту в маске птицы с большим клювом. Он наслаждался происходящим! Нашими встревоженными криками. Тем, как гвардейцы показали свою готовность к нашей защите. Всё это происходило на воде, залив был неспокоен с утра. Мы могли все оказаться в море. При этом маска незнакомца была просто отвратительна, она пугала даже меня.

Низкий поклон. Ирония и вседозволенность в каждом движении. Алая роза на фоне его чёрного плаща как застывшая кровь. Закаменевшая донна Бланка, с негодованием отвернув свой лик, отказалась принять цветок, который был брошен небрежно воду. Незнакомец, отдав приказ, скрестил руки на груди, и его судно в тишине направилось далее, а у нас осталось мерзкое послевкусие, от которого срочно захотелось укрыться в доме. Мужчина был одержим виконтессой, какой-то нездоровой страстью.

Князь часто бывал у нас, поселившись в покоях, что пустовали ранее. Мы делили с ним одну малую гостиную.

Как просто это звучит, «поселился у нас». И как сложно двум взрослым людям соединить в единое то, что никогда единым и не было. Он наблюдал. Как и чем живёт наш маленький мир, как мы общаемся между собой. Подмечал, что нет высокомерного отношения к служащим, и все уважительны в общении с сеньорой Пломмией и месье Жаком.

Смотрел, как я работаю в своих мастерских, шлифуя очередную диадему. Что на равных со своими ювелирами и уважительно отношусь к их возрасту и опыту. Как делаю наброски эскиза, на совещании с ними, показывая им свою идею и спрашивая у них совета, при этом пальчики мои все в грифеле, а глаза горят неподдельным интересом. Казалось, он и сам увлёкся нашей увлечённостью. Его впечатлил станок для огранки драгоценных камней, который сейчас работал на механизме сжатой пружины.

А ещё я ему рассказала, что хочу после карнавала отправиться в горы, найти то месторождение флюоритов. И что откладываю эту поездку уже, который год, не хочется туда вести случайных людей. Купцы они, что, выберут всё и продадут минералы. А ведь это целое таинство.

Он загорелся этой идеей. Я не задавала ему вопросов, про службу, у короля Франциска I. И что тогда замыслил дядюшка, решив всё устроить в карнавальную ночь. Расскажет сам, если захочет. Князь же, в свою очередь, видя, что сеньора Пломмия собирается на рынок за продуктами в сопровождении, выделил ей финансы на ведение хозяйства на месяц, чем несказанно удивил графиню, ей же всё это учитывать, оприходовать и считать. И это был ещё один момент, который заставил плотнее общаться этих чужих друг другу людей. А на второй неделе пребывания у нас князя Раймона, все привыкли к его присутствию, и воспринимали это как должное. Мы неукоснительно выполняли его требования, которые касались соблюдения этикета и вопросов безопасности.

Всё вроде было как прежде, и всё же, несомненно, мы ждали открытия салона. Сказывалась накопившаяся усталость и напряжение последних недель. Мне даже приходила мысль в голову, что Бланку могут выкрасть, незнакомец своими действиями напоминал сумасшедшего.

Как — то графиня Жанна спросила у меня про наши планы, когда открытие салона и как скоро мы после этого поедем на остров.

Видно было, что скучает она за сыном, да и безопасная жизнь на острове ей более по вкусу. Я же обещала, что как только будут проданы основные ювелирные гарнитуры, и мы уйдём в большой плюс, сразу будем выдвигаться. По моим подсчётам примерно месяц после открытия салона. А открытие уже через неделю.

Я, конечно, тоже переживала за Антонио и дона Рикардо, за всех, кто взялся за реконструкцию судна, как оно поведёт себя в открытом море сложно предположить. Мадам Жанна ничего не говорила, молча носила всё в себе.

Князь же мой отец как-то поинтересовался состоянием графини, я объяснила причину. Он всячески опекал девушку, она в ответ мило краснела и смущалась. Её сердечко все эти годы ждало, возможно, надеялось. А может быть просто любило то, что создал для неё её разум несколько лет назад. Образ сурового, властного и, конечно, недоступного Князя. Жанна молчала годами. Дав тогда клятву в придорожной таверне, она следовала ей неукоснительно. Вопреки своей любви к этому человеку была предана мне до конца. Забыв про главное, всё обговаривать и даже этот вопрос, вместе. А сейчас, она просто не знала, что со всем этим делать, и хотела укрыться в безопасном месте. Впрочем, как и виконтесса Бланка, переставшая и вовсе выходить из дома.