Чтение онлайн

Жанна и Адория, донна Пломмия. Скользили словно тени по моей спальне. И приходили в ужас, когда я набрасывалась на маленькие чёрные угольки и сырую, только что размороженную и разделанную сельдь. Съедая всё, что мне принесут.

Отводили глаза в сторону. Что происходило у них в сознании? Насколько в нём ещё был Он? Освободились ли они от влияния герцога?

— Жанна, посмотри на меня.

— Не могу.

Она залилась слезами.

— Прости нас, пожалуйста, Каталина. Прости. Он нас так запугал. Мы просто не знали, что делать.

Она упала на колени и молила меня как мадонну в храме.

— Уже простила, простила сразу, как только увидела окровавленные кинжалы у отца в сейфе. Они пропали у меня во время путешествия, когда мы ехали обратно из столицы. Словно я сознание потеряла, надолго, а когда пришла в себя, кинжалов нет. Нужно было догонять отряд, я и подумала, что они в сумке. А сейчас понимаю, не обморок-то был. Будто усыпили меня. А может, отравить хотели. Но сработало то, что я принимала тот «мёд» постепенно увеличивая дозы. Их яд, он не подействовал. Кто-то был в посольстве, кроме герцога, очень опасный и страшный человек. Он и отдал приказ моему «жениху» заняться нами вплотную. Донна Федерико, сейчас я понимаю, она любила его. Пусть их души упокоятся с миром.

Раздумывая, сидела. Подруга, она стала совсем другой. Эта история, она изменила нас, насовсем.

— И ты прости меня, Жанна. Твоё дитя, что ты потеряла. Прости.

Нам нужны были эти признания. Эти слёзы, что лились потоками, объятия. Нужно было очистить души, снять недосказанность.

Спустя какое-то время я просила снова древесный уголь, как можно больше. Топили камин в спальне, дабы сжечь как можно больше дров. Бесконечная череда бульонов. Хамам, в котором было много пара, и деревянная бочка, полная отвара из трав. Нужных трав, что давала мне травница из дальней деревни. Отец относил меня туда ночами, закутав в простыни и пледы. Помогал купаться. Я не стеснялась его. Совершенно без волос, в рубашке, была ли я для него девушкой? Не думаю. Я была просто ребёнок, который после долгой, болезни нуждался в хорошем уходе.

Они скрывали, всё скрывали от всех жителей замка и долины. Крыло, в котором мы жили с испанской сеньорой, было закрыто. Высокие распашные двери забили толстой доской. Мы всегда перемещались по лабиринту.

Потихоньку, совершенно по капельке мне становилось лучше.

— Отец, послушайте. Объявите на год траур. Закройте всё, что можно закрыть. Решётки, двери, ворота, все портьеры на окнах, ставни на первых этажах. Чтобы ни одна чужая муха не влетала в княжество. Объясните жителям долины и поселений, насколько сейчас опасны чужаки. Княжество закрыто для посещений. Только падре по воскресеньям может попасть в храм и только под присмотром наших гвардейцев. С чужаками не нужно разговаривать, их нужно устранять, сразу. Донна Федерико, как так случилось, что она такое сделала с собой?

— Она как с ума сошла, когда толпа герцога растерзала. Как не в себе была. Дочерью не занималась вовсе. Блуждала по замку. А затем решила уехать. Я не считал нужным её слушать. Ну, кто бы её повёз в порт? Жанна, она была на волосок от смерти, еле выходили её. Невозможно было слушать истерики сеньоры. Наверное, любила герцога сильно. А потом вот. Нашли. Не вышла на завтрак. Донн Пломмия и обнаружил.

— Отец, думать надо. Думать. Ведь я должна исчезнуть для всего мира. Нет больше княгини д' Арагонна, донны Каталины. Мне нужно новое имя и титул. У нас много работы на этот год. Кстати, у герцога перстень был. Где он?

— В сейфе лежит. Нашёл у моря, в песке. Хорошо прилива не было. А падре, он перестал приезжать, исчез. Служба не ведётся в храме. Католики поговаривают, что их семьи хотят покинуть княжество.

— Вот оно что. Натворили дел и в кусты. Понимают, что в княжестве оставаться опасно. Ну что же, это их право, не невольте их, пусть съезжают. Как сойдёт лёд в бухте. Пусть капитан Луи отвезёт их вместе с охраной на земли соседнего баронства. Не далее. И сразу обратно. Решётка в канале должна быть всегда закрыта. Пушки в полной боевой готовности. Я не думаю, что служители ордена полезут вот так на рожон. Но их стоит ждать в княжестве.

— С капитаном военного судна я отослал послание, королю Шотландии, объявив траур на год. У нас есть год, всего год. Успеешь ли ты стать прежней? — отец встревоженно разглядывал меня.

— Я никогда не стану прежней, вы все должны понять это. Запомни, первый чужой человек, который здесь появится по любой причине. И второй, и третий. Будут служителями ордена. Им нельзя верить. Даже если это будет мать родная. Они будут искать перстень и грамоту. И, ещё. Мне легче, намного. Я уеду. Скоро. Мне нельзя оставаться в замке. Не перечь, научитесь жить без Каталины. Иначе мы выдадим себя.

Обнимала его целуя. Дорогой мой человек. Моя опора в этом мире.

— Послушай, но ведь я недалеко. Убери слёзы. Верь мне. Я обязательно вернусь, — шептала, вдыхая аромат его кожи.

— Озеро в горах, где мы сделали обвал, чтобы чужие не проникли на наши земли. Там на склоне в лесу была хижина травницы. Мы с Арманом уедем туда. Вейлр отвезёт нас, как станет немного теплее. Мне нужно солнце, и чистый горный воздух. В замке я зачахну. Пусть мой новый облик «нарисует» природа этого края. Посмотри, у меня даже ресниц нет. В замке я стану бледным и несчастным сморчком. К концу осени я вернусь. Продержитесь без меня, пройдёт ровно год с моей смерти. А вот дальше, дальше мы будем думать, как жить.

Всё будет совсем по-другому. Ты главное в те места никого не пускай. Хорошо?

Замок, он стал склепом. Иногда появится фигура в чёрных одеждах на крепостной стене и исчезнет. Безликая и без полая, фигура человека, скользящая на фоне синего неба, просто призрак. Прошлого. Будто и нет там живых людей. Нет детей, смех которых был слышен по всей округе. Словно всё живое замерло в долине. Замерло производство и хозяйство. Запасов было много, мы словно предчувствовали, что настанет время. Скорби. Протестанты были искренни в своём горе. Молельный дом был всегда полон. Не было громких показных проповедей. Люди тихо оплакивали прошлое, чистое и радостное, что унесла с собой их погибшая хозяйка.

Мадонна, установленная возле склепа, в котором покоилась с миром княгиня Каталина, смотрела грустно на море. И каждое утро по её лицу текли слёзы. Или это туман, что тихо приходил с океана, оставлял свою грусть на святом лике. Кто знает? Жители несли туда цветы, свои мысли, чаяния и надежды. Все верили, что Донна, она, безвинно пострадавшая, обязательно поможет. Нужно только довериться ей. Как странно устроен человек. Ему нужна вера и надежда. Они помогают ему выжить в трудные времена.

Отец поддерживал эти людские чаяния. И сам часто приходил постоять возле склепа и почтить память усопшей дочери. Его сопровождала жена и дети. Склеп всегда был под присмотром. К нему нельзя было подпускать чужих людей. Пока. Он запаян, но тем не менее. Я знала, они появятся. Они будут искать.

Католики таки съехали, кто, куда. Разбегаясь по горам, ища приюта. Не знаю, кто из них первый воззвал к толпе и понёс окровавленное тело ещё живого герцога на костёр. Но думаю, что гнало их с этих земель чувство сильной вины и страха, что придёт возмездие за содеянное.

А ведь можно было всё решить законным путём. Король прислал корабль и готов был судить виновного и вынести приговор по законам Шотландского королевства. Но, что уж говорить. Прошлое, его не вернуть.

Мы не гнали протестантов со своих земель. По сути, это были их земли. Мы собирались уехать сами. Через год, может, чуть больше.