Чтение онлайн

Эта сила передалась в железный наконечник копья, раскаляя его докрасна. Бран прыгнул и сделал выпад такой силы, что пытавшегося встать волка с новой мощью пригвоздило к земле.

БАХ!

Раскалённый наконечник вошёл в шею зверя и прошёл насквозь. В том месте, где он вышел, осталась огромная рваная дыра: чёрные кости, белое мясо и синяя кровь.

Выглядело это жутко, особенно когда содержимое начало вываливаться наружу.

Поведение волка тоже изменилось: от злобы и ярости ничего не осталось, теперь это был всего лишь умирающий зверь.

Он не мог встать, только дышать и скулить. Несколько раз его лапы дёргались, будто в судорогах, но вскоре всё затихло.

В этом моменте было что-то напряжённое. Не жалость к зверю, а что-то большее — чувство, когда опасный зверь стал безопасным.

— Фух…

Я молчал и смотрел на отца. Пламя вокруг него угасло так же быстро, как и появилось.

Бран стоял над мёртвым волком, и я смотрел на него с чувством выполненного долга.

Я же подметил разницу: мне приходилось думать, придумывать тактику и мастерить руническое копьё.

Выжимать из ситуации всё, что можно. Бран пришёл и закончил всё одним ударом. Понятно, что убить уже связанного волка проще, чем драться с ним в открытую.

Но дело было не в этом, а в том, что мне нужно тоже стать Воином Тотема. Я решил, что попрошу его нарушить табу и обучить меня.

Однако отец не смотрел на меня, он обратился к Лунку:

— Что здесь произошло?

Тот помедлил:

— Ну… Всё началось с того…

Говорил Лунк спокойно, как человек, привыкший излагать факты.

Он рассказал, что зверь появился со стороны пустоши. Алек (я) почувствовал его первым и занял позицию. Сражался один, без чьей-либо помощи. Когда бросил копьё, из него выросли корни, которые пленили волка. Потом залез на дерево, чтобы дать сигнал охотникам.

Из рассказа Лунка выходило так, что вся заслуга — моя. Остальные просто стояли и смотрели. Что, в общем-то, соответствовало действительности.

— …

Я же не произнёс ни слова. Врываться в разговор двух взрослых со своим мнением, только ухудшить ситуацию.

Красноречивее за меня скажут другие. Если бы я сам говорил о своих действиях, то во мне усомнились бы и, быть может, даже посмеялись, посчитали бы пустословом.

Особенно если у отца уже сложился определённый образ сына: ненадёжный, слабый и безответственный.

Если бы не Лунк — уважаемый человек племени, которому верят безоговорочно, — то Бран бы не поверил.

Вождь слушал и одновременно осматривал поле битвы: следы, затем самого волка, точнее странные корни, и, очевидно, он увидел древко того копья, которое ещё с утра назвал палкой.

— Хм…

Он хмыкнул, выпрямился, посмотрел мне в глаза и спросил:

— Как тебе удалось это сделать?

Нужно было понять суть вопроса: ему не нужно было повторение слов Лунка.

Он спрашивал: откуда у шестнадцатилетнего парня такие навыки? Как он смог сделать копьё? Откуда такая выдержка в бою? Откуда такая смекалка? Ты вообще мой сын?

Моё поведение вчера и так вызывало много вопросов. Сегодняшние странности только усилились, и я чувствовал, что нужно объясниться. Скрывать столь разительное изменение личности было бессмысленно.

Я вздохнул:

— Да… Прости, отец, что не рассказал вчера сразу…

— …

— Вчера ночью у меня разболелась голова. Эта боль появилась из-за того, что начали возникать какие-то воспоминания…

Слушающие были в шоке.

— Воспоминания какого-то человека, ремесленника. Он каждый день что-то мастерил: оружие, щиты и доспехи. Различные артефакты, с помощью своих навыков придавая материалам форму и высвобождая их свойства.

— …

— Я терял часть своих воспоминаний, но взамен получил часть чужих. В какой-то момент даже начал путаться, где я, а где другой.

— …

— Я боялся сказать правду. Что племя не примет меня таким — ущербным. И всё же я считал эти знания полезными для племени, потому решил, что лучше не рассказывать, а показать.

— …

Моя история была наполовину выдумкой, наполовину правдой. Просто я старался подать её так, будто прежний хозяин тела сохранил свою душу, но под воздействием воспоминаний изменился.

Если бы я сказал правду — что прошлый Алек мёртв, а на его месте совершенно другой человек, — уверен, Брану это не понравилось бы. А так это звучало как некое благословение.

Когда я закончил, повисло неловкое молчание. Будто они были готовы услышать что угодно, только не это.

Только Рокт произнёс:

— Неужели это легендарная реинкарнация?

Не думал, что в племени есть понятие реинкарнации, то есть переселения душ.

С другой стороны, это концепция древняя, а люди вокруг не дикари в привычном смысле.

Они — осколки павшей цивилизации, потому их знания куда шире, чем может показаться.

Я всё равно настоял на своём:

— Не перенос одной души в чужое тело, а воспоминание души из прошлой жизни.

Рокт несколько секунд смотрел на меня, потом кивнул с таким видом, будто я поделился с ним сокровенным знанием:

— Здорово!

Не все присутствующие смотрели на меня с любопытством и одобрением.

Многие смотрели с неприязнью, даже со страхом. Больше всех выделялся Ярв: он был не только отцом Драга, но и капитаном первой охотничьей команды.

— Не морочь людям голову.

— Что?

— Ты чужак в теле нашего соплеменника. Злой дух, который захватил другого человека!

Часть воинов тоже перестала скрывать свои эмоции:

— Верно.

— Что ещё за странное оружие? Дьявольщина!

— Не приведёт ли такой «человек» племя к гибели?

Разговоры пошли не в ту сторону, в какую мне бы хотелось. Племя — народ суеверный: если сейчас их не переубедить, то потом будет только хуже.

Быть может, они даже договорятся до того, что прямо здесь привяжут меня к сосне и оставят.