Чтение онлайн

4.

Затем появился Шарки.

Весь из одних улыбок, болтовни и всякой чепухи. Но он мне сразу понравился. Если Рафаэль занял мало места, то Шарки занял всё. То есть, он занял всю кабинку номер девять. Да, у этого парня было много добра. Три чемодана – и, между прочим, ни черта не маленьких чемодана – с кучей разных кроссовок, туфель и морем, морем одежды. Этот парень тут навечно решил поселиться? А еще эти его солнцезащитные очки. Боже, он помешан на них. Я получил нереальное наслаждение, наблюдая за тем, как его вещи обшаривает Стив. Стив работает здесь. И тут это принято – просматривать вещи. Им же нужно убедиться, что вы не захватили с собой ничего колюще-режущего, чем бы могли себе навредить, ну и – самое главное – не пронесли с собой наркоты. Здесь вам не доверяют. И правильно делают – тут нет никого, кому можно было бы доверять.

Блииин, ну какой же кайф я получил от выражения лица Стива, особенно когда он дошел до нижнего белья Шарки. Тот притащил с собой дизайнерские трусы в коробочках. Такие трусы всегда продаются в коробочках. У этого парня водились деньжата. Я тогда подумал, что он, может быть, дилер.

Когда Шарки вошел в кабинку, мы с Рафаэлем читали книги. Глянув на нас, он заявил:

– Ну, парни, я гляжу, с вами тут не соскучишься.

Мы с Рафаэлем улыбнулись, переглянувшись. Самое классное, что Шарки может заставить Рафаэля смеяться. Рафаэль не обделен чувством юмора. В какой-то степени он моложе своих пятидесяти лет. И дело не во внешности, а в том, как он существует в этом мире. Вот вам моя теория: в этом мире есть люди старые душой и есть душой молодые. Мой отец относится к перым, Рафаэль – ко вторым, как и Адам. Так что некоторые парни всегда в чем-то будут оставаться мальчишками. Не знаю, хорошо это или плохо. Еще не решил.

Но в Рафаэле мне это нравится.

И Рафаэль терпит всю чушь, что вываливает на него Шарки. А Шарки из тех, кто говорит все, что у него на уме. Как будто мы хотим это знать. Но парням, подобным ему, не всегда нужен взаимообмен. Они говорят, что думают – и это клево. Но когда ты смотришь им в глаза и говоришь, что думаешь ты, то это уже не так клево.

Мы с Рафаэлем после того, как он поселился в моей кабинке, поговорили немного – совсем малость. Я не люблю говорить, а он часто печалится, так что мы оба предпочитаем читать. Мы отлично уживались. В кабинке было тихо и хорошо. Но с прибытием весельчака Шарки все изменилось. В первую же ночь он завалил нас вопросами.

– Ты тут из-за чего?
– прямо спросил он Рафаэля. Грубый вопрос.

Рафаэль криво улыбнулся.

– Я алкоголик, - ответил он.

– И все?

Рафаэль покачал головой.

– Нет, но в двух словах всего не расскажешь.

– Да у меня времени вагон. Я здесь на месяц застрял.

Рафаэль рассмеялся.

– Ты можешь в любое время уйти. Это не тюрьма. Мы тут не срок отбываем.

– Да мы, нахуй, именно это и делаем.

– Ты когда-нибудь сидел?

– Блять, да! И не собираюсь туда возвращаться. Поэтому я здесь.

– Так ты тут уклоняешься от судебной ответственности?

Шарки засмеялся.

– Можно сказать и так. Слушайте, нахер мне нужно было это дерьмо? Я просек, что судья будет благожелателен к тому, кто возьмется за ум и сам захочет перевоспитаться в подобном местечке. Так что отсижу я здесь свои тридцать дней, мозгоправ отпишется судье и тот решит, готов ли я воссоединиться с землянами. Я воссоединяться с ними не жажду, но лучше уж я притворюсь одним из них, чем вернусь в гребаную тюрягу.

Рафаэль улыбнулся. Этот парень его развлекал.

– И из-за чего ты здесь?

– Ты берешь у меня ебаное интервью?

Рафаэль ответил еще одной улыбкой.

– Да. Если ты нам с Заком не понравишься, они переведут твою задницу в другую кабинку.

– Врешь.

– Может быть, а может быть и нет.
– И тут Рафаэль не выдержал и засмеялся. Шарки тоже засмеялся, и я вместе с ними. Мы несколько минут угорали от смеха в нашей кабинке номер девять.

Затем в комнате стало очень тихо.

– Чем я только не увлекался, - сказал Шарки.
– Кокаин, героин, алкоголь. Назовите все что угодно – я это пробовал.
– Он так это сказал, будто гордился собой. И посмотрел на Рафаэля. В его голосе не было ни капли раскаяния. Я всегда знаю, раскаивается человек или нет. У Рафаэля раскаяние чуть ли не из ушей валит. У Шарки его ноль.
– А ты, чувак, что предпочитал пить?

– Вино.

– Вино? Фигня какая.

– Мне хватало.

Шарки глянул через комнату на меня.

– А ты, Заки?

Этот парень уже придумал мне кличку.

– Бурбон.

– Всего-то?

– Ну и кокс. Он мне тоже нравился.

– Вот это уже другой разговор.

И у него на лице отразился отголосок эйфории – так это называет Адам. « У некоторых из вас даже остаются эйфорические воспоминания», - говорит он. Адам для всего названия найдет. Но именно это я увидел на лице Шарки – эйфорию. Этот парень самое настоящее бедствие, но мне он нравится. Он ненормальный. Если ты нормальный, он зовет тебя землянином. И на землян ему плевать. Это как раз то, что мне нравится в нем.

Мне захотелось спросить его, что он совершил нелегального, что попал сюда, но я тут же понял, что скоро об этом узнаю. Понял, что мне даже спрашивать не придется. Через несколько дней совместного проживания я знал о нем больше, чем сам Бог. Мне так кажется.

Шарки затих, оглядывая комнату. Но уже вскоре снова принялся болтать:

– Что это за херня такая, что нас тут шмонают? Охренели совсем. И что это за секс-контракт, который меня заставили подписать и по которому мы не должны ни с кем спать, пока находимся здесь? Что за чушь?

Безуспешно пытающий вникнуть в книгу Рафаэль, поднял от нее глаза.

– Это бесконтактное заведение.

– И что это, мать его, значит?

Рафаэль покачал головой.

– Ты знаешь, что это значит, Шарки. И, думаю, знаешь, почему так.

Это остановило поток жалоб Шарки, но он явно был недоволен. В этот момент я уже был уверен, что Шарки очень любит поворчать и побрюзжать.

– Да тут, наверное, нет ни одной девчонки, с которой бы мне захотелось переспать, - сказал он.

Рафаэль оторвался от книги, усмехнувшись. О, усмешка у него была что надо.

– А с чего ты решил, что тут есть девчонка, которая захотела бы переспать с тобой, приятель?

– Что ты хочешь этим сказать?
– взбеленился Шарки.

Ха. Я знал, что затеял Рафаэль. Шарки видный парень, он очень хорош собой. Он из тех, кто думает, что все подряд должны в них влюбляться. Неудивительно – с таким-то лицом он, естественно, пользуется успехом. Такие парни, как Шарки, считают, что владеют всем миром. Рафаэль этого не любит.