Чтение онлайн

Он довез меня до дома, и мы все еще сидели в машине, когда он вдруг спросил:

– Ты с кем-нибудь целовался, Зак?

В этот момент я врубился, наконец, что к чему, но пытался вести себя как ни в чем не бывало – понимаете, мне нравился Сэм, и мне не хотелось паниковать, я и так слишком много паниковал, и не было ничего страшного в том, что меня хотел поцеловать парень, потому что он… ну… он меня не пугал. Но, признаюсь, я сильно разнервничался. И я не собирался с ним целоваться. Сэм был умным, красивым, с серьезными зелеными глазами – полно парней мечтают быть таким, как он, и никто из девчонок не отказался бы с ним поцеловаться, но я… блин… этого точно не должно было случиться со мной.

Я некоторое время сидел молча, потом ляпнул:

– Почему кто-то должен хотеть целоваться со мной?

Было сущим идиотизмом говорить такое. Не знаю, нафига я это сказал. Слова просто выскочили изо рта. Иногда меня клинит.

– А почему кому-то этого не хотеть? Ты очень красивый.

Вот это меня напугало. Ошеломило, мать его за ногу. В плохом смысле. В очень плохом смысле этого слова. Зачем он это сказал? У меня все перевернулось внутри. Невыносимо хотелось выпить и покурить. Я не знал, что делать – он был больше меня, здоровяком. Что если бы он начал меня бить? Я по горло был сыт побоями брата.

Я выскочил из машины, достал из кармана пачку и зажег сигарету. Затянулся и пошел в дом. Я пришел в себя бродящим по улицам, курящим и пьющим. Ноги часто несут меня куда-то, не спрашивая разрешения у мозга. Домой я вернулся пьяный в доску. Не помню даже, как добрался до постели.

На следующую ночь мне снился Сэм. Он не отрываясь смотрел на меня.

Боже, ненавижу то, что лежу здесь в кровати номер три в кабинке номер девять и вспоминаю парня по имени Сэм. Вспоминаю Сэма с серьезными зелеными глазами. Да я почти не знал этого парня. Это как-то неправильно. И неприятно. Всё сейчас неприятно. Всё.

Глава 5 – То, чего я знать не хочу

1.

Есть такие вещи, которые я сам не знаю, что знаю. В нашей группе мы относим их к одной из категорий. Это наша задача здесь – составлять списки и разделять все на категории, чтобы самим не запутаться. Странно, да? На самом деле ничего удивительного – мы все здесь странные, поэтому и делаем равно такие же странные вещи. У странных людей странное поведение. И если бы мы не были такими, нас бы тут не было.

У нас в группе есть одна женщина, ровесница моей мамы. Ее зовут Элизабет, но она предпочитает, чтобы ее звали Лиззи. Так вот она зовет это место «Лагерным городком для травмированных». Мне нравится Лиззи. У нее куча проблем, но она говорит забавные вещи и не уходит в себя, как моя мама, да и голос у нее приятный.

Всех с психологическими травмами отправляют в нашу группу. Я, правда, так пока еще и не понял, что у меня за травма такая. Все в курсе того, от чего страдают. Кроме меня. Я помалкиваю об этом. Впрочем, я помалкиваю практически обо всем.

В группе мы должны смотреть друг на друга или хотя бы слушать. Не думаю, что нам так уж обязательно принимать одинаковое участие. Шарки со мной не согласен, он говорит, что я должен высказываться в группе. «Послушай, приятель, - говорит он, - мы тут не для того, чтобы хиханьки-хаханьки разводить». Шарки очень переменчив. Одну минуту он души не чает в этом месте и заявляет всем, что готов над собой работать, а в другую – ко всему тут придирается, брюзжит, ноет и обзывает это место глухоманью. Однако он выступает в группе и, бывает, повергает нас во всеобщее охуение.

Наша группа называется «Лето». Ну, вы понимаете – время года. В комнате для наших встреч висит огромная картина. В центре ее изображено здоровенное дерево и на нем листьев, скажу я вам, тьма-тьмущая. Под этим деревом сидят люди, они разговаривают и улыбаются. А вместо фруктов на дереве растут буквы. Если их собрать, получится слово «лето». Адам говорит, что лето – красочная пора, пора солнца и чистейшего голубого неба, когда весь мир живет полной жизнью. Довольно мило. Мда. Лето. Только сейчас вот у нас середина зимы. А зима – это унылая пора, пора с серыми небесами, безжизненная и пустая. Зима меня угнетает.

Здесь есть и другие группы, и у людей в этих группах другие проблемы. Но проблемы есть у нас всех. Как сказал Шарки: «Мы тут не для того, чтобы хиханьки-хаханьки разводить». Мир потрепал нас и изломал. Шарки говорит, нам повезло, что мы вообще еще не отдали концы.

У кого-то тут расстройство питания – у них своя группа, в ком-то живет несколько личностей – у них своя. У них нешуточные проблемы, и меня это немало шокирует. Сами посудите, во мне есть только один «я», но мне и себя одного с лихвой хватает. Если бы во мне жил кто-то еще, я бы себя прикончил.

Вообразим, что во мне живут еще пара парней. То есть, всего вместе нас трое. И это значит, что Богу пришлось бы трижды написать на моем сердце «печаль». Вы только представьте себе это. Я бы курил и пил за троих. Картинка рисуется не очень.

Кто-то зависим от любви или секса – у них тут тоже своя группа. Не странно ли? Я прикосновений-то избегаю, так что мне трудно представить, как можно только и думать о сексе. Нет, я знаю, что я ненормальный. И, кстати, что считать нормой? Неважно, здесь нормальным нет места. Те же психотерапевты ни черта не нормальны. Шарки говорит, что тут классно только одно – что здесь не встретишь землян.

Есть еще одна группа. Не знаю, с какими там проблемами люди. Может быть, с такими же, как и мы – психологическими травмами. Может быть, мы отличаемся лишь тем, что у них нет никаких зависимостей. Да, в нашей группе все либо алкоголики, либо наркоманы, либо и алкоголики, и наркоманы в одном лице. В общем, в каждой группе людей мучают разные проблемы. Мне нравится думать о нас, как о проблемных. Шарки любит называть нас искалеченными. Он любит драматизировать. По мне, так у этого парня драмо-зависимость. Ладно, соглашусь с ним. Выходит, Бог написал на наших сердцах еще и это. Как он мог поступить так с нами?

Еще тут есть куча проблемных людей, которые любят причинять себе боль. Это тоже своеобразная зависимость. Здесь таких называют «самовредителями». Они режут себя и тому подобное. Мне невыносима мысль об этом. Невыносима. Мне хватает крови и в моих снах.

На самом деле я думаю, что мы все в какой-то степени самовредители. А может и нет. Откуда мне знать. Я прекрасно понимаю, что со мной что-то не так, но во мне не живет несколько личностей, я не режу себя, не кричу, не реву и не плачу сутки напролет, как некоторые живущие тут. Вот я и делаю вывод, что не так уж и далек от нормальных людей. По крайней мере, здесь. Да, да, я знаю, что по этому поводу говорит Адам: « Это не соревновавние. Поверь мне, Зак, это место как раз для тебя». Как будто это должно меня вдохновлять.