Чтение онлайн

Я имел привычку каждый вечер анализировать события прожитого дня. Смотрю в зеркало и спрашиваю себя: Почему, почему этому мерзавцу я раскрывал душу? Что со мной было?..

Комната в общежитии.

Петр жил в общежитии, но на тот самодельный коньяк не скупился, – говорил, что брат работает на спиртзаводе. Он был интересным собеседником: знал многое, умел внимательно слушать. Рассказывал антисоветские анекдоты, доставал дефицитные лекарства, приносил "самиздат", давал уроки английского языка. Все свободное время мы играли в шахматы. Одет был довольно бедно. Люто ненавидел коммунистическую идеологию и все жаловался на несправедливость власти, и свою мизерную учительскую зарплату. Мечтал сбежать на Запад, только не знал, как это сделать – просил совета.

Как-то пригласил в гости к себе в общежитие. В комнате, рассчитанной на двоих, возле кровати стоял стол, на котором были аккуратно сложены книги на английском, немецком, польском, французском языках. На стене висела карта Лондона.

Петр плакался:

– Вот посмотри, как живет наша интеллигенция. Окончил Киевский государственный университет, знаю четыре иностранных языка, а вот чего заслужил от нашей родной власти. Стою в институте культуры в очереди на квартиру, но вижу, что до смерти того жилья не дождусь

А куда денешься? За учительскую зарплату 100 рублей о частном домике нечего и думать… Эх, вырваться бы на Запад, там со своими знаниями и талантами хоть бы пожил, как человек!

А как же ты вырвешься, границы же на замках! Терпи и дыши. И сколько же можно терпеть это беззаконие? Комната, как видишь, на двоих человек. Вот эта – кровать советского инженера. Казалось бы, интеллигентный человек, а поговорить не с кем. Я часто ночую в общаге у Нины, так что комната в его распоряжении. Так хоть бы любил какую-то одну женщину, а то приводит каждый раз разных. Утром зайдешь – негде ступить: всюду грязь, мусор, бутылки из-под дешевого вина и перегар на гектар. Объясняю ему, что так нельзя, а в ответ отборная брань, многоэтажные маты.

И что кому скажешь? Получается, что и здесь пожить не дают и за границу не выпускают. Эх, жизнь наша собачья…

Вышли из комнаты в коридор. Через окно было видно двор и здание КГБ. Петр указал рукой на сооружение и грустно произнес монолог:

– Вот посмотри, кто живет у нас как при коммунизме! Вот кому в первую очередь квартиры, машины, пайки и дефициты. Работа же не пыльная, а зарплата высокая. КГБшники – это нелюди, которые наслаждаются безнаказанностью и вседозволенностью. Конституция СССР висит на гвозде в их туалете вместо бумаги. КГБ – это каста неприкасаемых, это государство в государстве.

Ты думаешь, что они, рискуя жизнью, беспрестанно ловят шпионов и бандитов? Ошибаешься: они выискивают недовольных властью, и отправляют цвет нации в сибирские лагеря и спецпсихбольницы. Представляешь, как больно мне каждое утро смотреть, как эти подонки, эти христопродавцы, делают физзарядку, играют в волейбол, городки?!

То, что КГБ имел неограниченную власть, было правдой. В то время люди из КГБ за валютные операции арестовали дочь генсека – Галину. Это так оказывали на Брежнева давление, показывали, кто в империи настоящий хозяин и этим подталкивали престарелого генсека к инфаркту. (Позже оказалось, что таким образом жаждущие еще большей власти комитетчики прочищали дорогу для своего шефа – Андропова.)

Весточка от любимой.

Бывало, идем на объекты, а Петр предлагает пройти по другой улице – хочет из тайника забрать весточку от любимой. Вынув записку, читает ее и блаженно улыбается: "Вот так женщина! Вот умница!" – и приложив руку к сердцу, говорит: "Моя, душой и телом моя".

Когда же, наконец, встретятся, то уже, как те голубки, любуются друг другом, целуются.

Вот как-то Петр приходит сам не свой, чуть не плачет.

– Что случилось? – спрашиваю.

– Моя Нина забеременела, и аборт делать не хочет. Я уже ее и так, и этак уговариваю, а она уперлась на своем: буду рожать, хочу стать мамой. Говорит: уже пора – старею… Ну, что делать?.. Где жить?.. И как жить на наши учительские зарплаты? Нет, это не власть, это натуральный фашизм! А мы, здоровые балбесы, любим только себя, нам плевать на свой несчастный народ! Преступно, преступно молчать! Нужно протестировать! Но как!? Что делать? Что!?

Умоляюще посмотрел мне в глаза:

– Может, в твоей деревне кто часть дома сдает квартирантам? Расспроси! Я соглашусь на любые условия.

Мы тогда долго разговаривали. Я, как только мог, всячески утешал, успокаивал товарища.

В гостях у брата.

Петр не раз приглашал меня в гости к своему брату Арсену, который жил в Понебели, – селе, которое находится за шесть километров от города. Арсен был рад гостям – всегда стол накрывал, на котором был тот самодельный коньяк, самогон, горячие и холодные блюда, салаты.

В отношении проблем, Петр доверительно рассказывал следующее:

– Братик имеет на сберкнижке 4000 рублей, согласен мне занять половину. А вот совестно брать, потому что он дочку хочет устроить в институт, а это, сам знаешь, без доброй взятки не обойдется. Совестно оставить братика без копейки. А тут еще и моя Нина с новостью: "Врачи сказали, что аборт делать уже поздно". И я ее понимаю: она любит меня и, как каждая женщина, хочет стать матерью. Ну как же жить дальше? Хоть бери и в петлю лезь…

Я успокаивал товарища, сочувствовал, обещал еще раз расспросить односельчан, слышали ли, кто в селе планирует принять квартирантов. Мне было очень жаль товарища, – это же надо, чтобы человеку так не везло…

"По-правде, по-правде Библия – книга жизни, источник мудрости!..".

Мой единомышленник, как почти все в то время, был атеистом. Я решил исправить этот недостаток: рассказывал ему о сотворении Богом мира и человека, жизни библейских героев, жизнь и добровольную смерть ради нас, грешных, Сына Божьего – Иисуса Христа. Давал Петру почитать одолженную у соседа Библию. Возвращая Святую Книгу, друг искренне руку прикладывал к сердцу, глаза возводил к небу и радостно, блаженно высказывал свои впечатления: "Вот это книга! Вот это книга! Правда, правда, – Библия – книга жизни, источник мудрости!..".

"Вот у Иисуса Христа было 12 учеников, а ты у меня – один…".

Я был рад таким отзывам, интересу товарища к вероисповеданию наших предков. Гордился тем, что спасаю душу заблудшую и часто говорил:

– Вот у Иисуса Христа было 12 учеников, а ты у меня – один!

Петр любил слушать меня. Иногда мы спорили. Я убеждал, что тело умирает и сгнивает, а бессмертная душа предстает на суд перед Богом.

Мой ученик возражал:

– Да нет, главное здесь, на Земле, пожить в свое удовольствие. Брать от жизни нужно все что сможешь, потому что живешь то один-единственный раз!

На примерах из Библии, я снова и снова убеждал друга, что его мировоззрение ошибочно. И хотя он и имел высшее образование, но пожить в свое удовольствие, у него почему-то не получалось. Каждый день у меня копейки одалживал, и пирожки с ливером покупал. Жадно ел и сетовал на власть, при которой дошел до такой жизни. Я искренне жалел Петра. Он приглашал меня к себе в общежитие, к брату Арсену в село, и мне уже стало как-то неудобно не пригласить его к себе.

Дома угощал товарища, мы ели из одной миски. Давал также для его беременной Нины клубнику, малину, яйца, молоко. Бывало, мы так увлекались игрой в шахматы и политическими разговорами, что друг опаздывал на последний автобус. Тогда я отправлял жену в другую комнату и стелил ему на кровати рядом с собой. Утром умывались, завтракали и шли на автобусную остановку.