Я побит – начну сначала! Дневники
Шрифт:
Из бумаг: жизненная правда! Эта правда – это истина! А встреча с человеком в жизни – это не истина, а случай!
Смерть. Как ее измерить? Это тайна. С того света возвращаются (реанимация), но репортажей нет. Есть слух, что ее побеждает любовь… А вот жизнь! О жизни больше известно. Это бал Наташи Ростовой, это воздух чистый, как поцелуй ребенка, это упоение в бою, это Кола Брюньон, это Александр Невский, это Фауст. Образное измерение мира – мера жизни.
Взрослые ввели в свою жизнь понятие «хобби» как официальное право взрослого на частичку детства. Это ребенок играет в монетки, взрослый – уже нумизмат. (В бескорыстии интереса – человеческая потребность в собственном детстве.)
Детский рисунок – это гениальность, но не талант художника, а гениальность детского мышления.
И пока Эфрос спорит с классикой при собственной жизни, Роман Виктюк уже давно насилует ее по затхлым углам телевидения, где еще не ступала нога человека.
К сказке:
– Как влезть в душу?
– Хорошо в душу лезть случайным попутчиком…
– Хорошо еще бедным родственником.
– Хорошо врагом заклятым стать, а потом другом прикинуться.
– Нет, лучше всего обратиться за помощью: помоги, мол, посоветуй, только ты сможешь, а там…
16.11.80 г. Воскресенье
Лечу в Чимкент [49] с концертами. Должна прилететь в среду Лена. Картину с Пономаревым «Троянский конь» закончили (официально) [50] . Думаю, будет еще много работы. На словах вроде бы договорились, он обещал выкинуть идиотскую эксцентрику. Надо послать ему письмо, растолковать, что и где нужно сделать. Надо бы написать письмо отцу.
49
Мы купили машину, надо было отдавать долги. Быков принял предложение известного танцора Владимира Шубарина и его жены принять участие в поездке в Чимкент.
50
Закончились съемки. Но дальше монтаж, озвучание. Часто эти процессы спасают картину хотя бы отчасти.
Картина у Пономарева очень плохая. Несмотря на то, что и Бурков, и Лена, и я играем очень прилично, несмотря на то, что и в пьесе Матуковского что-то было. Если бы прошло так, как есть, все равно смотрелось бы. Тут есть критика нашей живой жизни – фильм получился о демагогии: главный демагог – рабочий-демагог, Кичкайло, демагог Божешуткова – Ягодка и компания = общество социально-правительственной демагогии.
А внешне тема (официально) – об алкоголике. Образы у Жоры и у Лены социально очень содержательны. И весь удар, конечно, будет направлен, может быть, даже на Лену (хотя не угадаешь) [51] .
51
Божешуткова (Санаева) – главный демагог в фильме.
Если бы Валерий хотя бы грамотно сложил эту примитивную, бесполезную, убогую свою работу. (Кретин!)
Из разговора:
«Не хочу врать, не хочу обманывать, не хочу вас с толку сбивать – я, если говорить начистоту, человек редких качеств. И умна, и красива, и добра, и воспитанна, и талантлива, и положиться на меня можно, и труда не боюсь – и вообще. Вот это “вообще” во мне – самое главное, но я о нем умалчиваю, сами догадаться должны. Это – кто понимает. А кто не понимает, что с него взять, верно?»
Полковник МВД (угрозыск): «Все мы – не дети Рокфеллера, жизнь есть жизнь, я все понимаю… Можем дефицит, можем еще что, но баню надо такую, чтобы запомнили наше гостеприимство!»
18.11.80 г. Чимкент
Вчера – один концерт, сегодня – пять концертов. Аншлага – ни одного!!! Очень беспокойно, грустно. В чем дело? Или это специально? Чтобы потом считать деньги, как угодно? Вчера в «Казахстане» был почти полный зал (более 1000 человек, зал на 1200). Сегодня зал на 600 человек, было 200, 500, 300 и 75(!). Кошмар. Выступать тоскливо до очумения.
Ладно! Отдам долги, а потом с этими концертами надо завязывать.
23.11.80 г
Отыграли с Леной 18 концертов. Сегодня еще три – будет 21. Администратор Сергей Шульгин уехал. Что-то устроители концертов кажутся мне странными. Гена Майский и Батыр мне были понятны. Эти – нет. Узнал пикантную вещь – оказывается, Галя Шубарина (и он, конечно, это знает) договаривалась с этим Сергеем по 40 рублей выплачивать ей за каждый наш концерт! Вот так борщ! Ай да эстрадники! Хотя тот парень в Москве, который «продавал» меня на несколько площадок, брал себе, кажется, еще больше. Сейчас это, видимо, в ходу. (Скорее всего, я в этих делах вообще ничего не понимаю.)
Прости, любимая, скорее Мне мысли, как грехи, И я, от нежности немея, Весь превращусь в стихи. Прильнет нежданно к слову слово, К друг другу мы прильнем. И обернется смыслом новым Все, что мелькнуло днем. Как рифмы мы сольемся сами, Уста к устам прильнут. И сами станем мы стихами На несколько минут. Соединение – отрада! И слов, и снов полет! Моя строка, моя награда, Созвучие мое!В. Высоцкому
Полжизни за такую жизнь! Настало время тараканов, Они ползут из океанов И занимают рубежи. Погиб поэт невольно пьяный, Полжизни за такую жизнь! Полжизни за такую жизнь! Не лезть пред ними вон из кожи, Плевать в их тараканьи рожи, Бросаться песней на ножи! Поэт всего полжизни прожил, Полжизни за такую жизнь! Полжизни за такую жизнь! Москва толпой стоит у гроба, Все слезы – самой высшей пробы, И кагэбисты, как пажи. Полжизни он на свете пробыл — Полжизни за такую жизнь!24.11.80 г. Понедельник
Мелькнула жаркая идея – поставить в Большом оперу, то, что мечталось для мюзик-холла (с пантомимами, с кино на черном бархате, с черным кабинетом).
Самому написать либретто, музыку сделать, как к фильму, подчинив ее постановочной идее (то же с либретто). Сделать то, что пытается сделать Ю. Любимов с драматическими актерами. А нет – так сделать это как заготовку для фильма.
Чимкент затягивается, этот Сергей Шульгин договорился в Джизаке на продолжение гастролей! Очень устал. Но есть возможность расплатиться с долгами – очень заманчиво. Надо более не так смело одалживать и надо что-то иметь на книжке так, чтобы не было страшно заболеть.
Только бы эта компания с Шубариным не обкрутила бы вокруг пальца. Надо все продумать, чтобы этого не произошло.
Гляжу со сцены в полный зал — Усталые, обычные и разные обычно, Пересеклись на мне придирчиво глаза, Я начинаю празднично – привычно! Я говорю – все слушают и ждут, Что будет, я жду тоже. Проходит несколько вверительных минут: Смотрины – не смотрины, но похоже. Уверенно, размеренно, проверенно Импровизирую свободно наизусть, И снова я себе напоминаю мерина, Путей проторенных своих я не боюсь, Я жду! Я бью, как ломом бьют о лед, И трещинки бегут морщинками у глаз, Ползут улыбки…