Я побит – начну сначала! Дневники
Шрифт:
28.11.80 г. Пятница
В классе – дружим, но мы с разных улиц, поэтому на улице деремся: иду в булочную – озираюсь. Поймают – побьют. Говорю – ничего, подожду, пока ты пойдешь за керосином. В кино пробрались с большим приятелем (на четыре года старше). В техникуме – полиграфическом – держались кучкой, дружно. Заставили принимать зачеты «на природе», в парке, в лодке. Потом в троллейбусе. К математичке приехали на дачу. Ребят любила, ставила пятерки, девчатам – двойки. Поспорил с ребятами, что получу пять двоек подряд, – получил. Но, начиная с третьей, учительница стала плакать.
Грустно плачут журавли, Улетают стаи. Из подранков-то подонки Тоже вырастают. Садится мне на грудь Дыханье осени Мне пятьдесят, и лысина, и проседи, Хронический бронхит И бледный вид. Я кашляю и добываю башли, А вдруг сказал — Мол, будь здоров, не кашляй. Я б хотел забыться и заснуть, Но не тем холодным сном могилы — Просто сном, чтоб спать хватило силы, Чтобы хоть немного отдохнуть.Куплеты
Потрачен день на ерунду, На толчею водицы в ступе, Где я теперь его найду? Ведь смерть и дня мне не уступит. Так жизнь уйдет на чепуху И суеты не сбросить путы, Я весь оброс! Весь в тине! Весь во мху! А смерть мне не уступит ни минуты. А почему? Два спутаны начала: Начало, что ведет к концу, И то, что начинается сначала И обращается к творцу.Я хотела быть артисткой, но меня не взяли. Меня мама устроила в мастерскую – делать шляпки. Мне моя работа очень нравится. У меня третий разряд. Если я сдам на четвертый, меня возьмут в ателье особого качества. У меня любовь несчастная. Мой парень сказал, что я – непорядочная: по ресторанам хожу, пью, курю… (Все торопливо, жеманство не жеманно, а нервно. Очень издерганная, играет маленькую, взбалмошную.)
И две подруги – две Лены. Все трое здорово одеты.
16.12.80 г
В Шостке 8 концертов. Слава, Миша – куплетисты. Один работает зав. клубом школы милиции, с удовольствием показывает красную книжечку с гербом, говорит, что выбрал МВД, чтобы не сесть за «леваки».
Второй – паяльщик 6-го разряда, оклад 820 рублей, работает на эстраде давно, но идти на эстраду официально – невыгодно…
С нами двое из Черниговского театра – это гастроли театра, а мы – гастролеры, оттого такая оплата.
Кривобокий пианист, Тенор – е… – террорист, Полуголая певица — Все проплыло, как во сне, И желанье удавиться Было главное во мне. Успех у нас, конечно, был, Хотя концерт был просто пошлым. А я осенним дымом плыл, Как потом, обливаясь прошлым.Казалось, что даже мешки под глазами у него были набиты деньгами.
18.12.80 г
Выступление в Вахтанговском для ТВ, в Новый год.
Пятидесятые годы – воспоминания: это были годы, когда в моде была мода на возраст, титулы и звания. Блистали созвездия артистов и т. д. (Черт! Ничего не лезет в голову. Надо сказать о «капустниках», о пятидесятых годах, надо найти начало и финал.)
Это – дружеские шутки, эпиграммы, пародии на близких друзей.
Вообще-то опасно возвращаться к тому, как любили, над чем смеялись, как веселились, – из этого ничего путного выйти не может. Сейчас все по-иному. (Откровенно сказать об этом [52] .)
18.12.80 г
Это впечатление на всю жизнь. «Театральная гостиная», ТВ, праздник, на котором я себя чувствовал чужим. Было противно сидеть рядом, там было что-то из мира нищих. Я стал вместе с ними нищим и стеснялся. Было больно вдруг. Но стоит подумать – «а может, я уже бывший»?
52
Подготовка к новогоднему выступлению на «Театральной гостиной» (ТВ).
Ложь! Ложь! Ложь! Надо было говорить о кино, о постановке «Айболита», о Вахтанговской школе, о Райзмане и т. д. Тогда я бы вписался. А с этим «грибом» я подыгрывал Лене Калиновскому. Гнусно! Пошло! Мерзко!
Они меня дезориентировали – надо было писать другое, вписаться в «юбилей» училища. В праздник Шлезингера и Миронова. А может, это спесь?
Наверное, и спесь, и все, что угодно, наверно – но это было больно донельзя, это было гадко, это был какой-то обман. Да, слишком смело я живу, слишком давно не снимаю, слишком мало играю. 173 концерта за деньги – вот он, результат. В каком-то смысле вот он!
Очнись! Очнись! Очнись!
Такого со мной в жизни еще не было.
А студенты? А они отчего? А ведь это – главное!!!
ТВ – ладно, педагоги – ладно. Но студенты? Я понимаю, что выпал из сюжета вечера, но все же!
Надо просить, чтобы меня целиком вырезали!!! Просить. Умолять. Не скандалить.
А ведь я изменник в театре… Я бл…л с кино!
Нет, нет, нет. Все это серьезней. Не о них надо думать, а о себе. Не к ним упреки, а к себе, не к ним. Самое больное, что именно к себе. Это суть. Та жизнь, о которой я мечтал, еще не началась. Опять многое упущено. Очень много времени ушло зря. Я потерял свои позиции. Я потерял.
Конечно, не до такой степени, но сегодня: 1. Я был вне сюжета. 2. Не позаботился сам о себе. 3. Не сориентировался вовремя.
Во всем виноват сам. Как чувствовал, просил Лену не ходить со мной.
Капустники – верные спутники театров. В училище и позднее в театре Быков был королем капустников. «Седьмой гриб вторым составом» придуман Роланом. В.Г. Шлезингер был ведущий педагог Вахтанговского училища в 80-е годы, Андрей Миронов – гордость училища. И Быков почувствовал себя на этом юбилее не в своей тарелке. Он был уже «киношником». О кино говорить не пришлось. Неудивительно, что Быков почувствовал себя скверно. Ведь не будь вахтанговской школы, не было бы «Айболита-66», он всегда чувствовал себя вахтанговцем.
У Додика [53] был день рождения, я не мог не смотреть все время на Нелю, на брата Додика Сашу. Боже! Неля – как она была пленительна, обворожительна, обаятельна, притягательна – я не могу разглядеть за этой толстой женщиной Нелю. Как это страшно – старость.
Старушки выглядят лучше постаревших женщин. Но ведь некоторые и стареют красиво. А некоторые – безобразно. Старость тоже не ровна. Вот уж не думал.
Будет грустно и ужасно, пока не начну работать. Работать во всю силу души – даже уже не верится, что это возможно!
53
Давид Пажи – муж двоюродной сестры Нели.