Чтение онлайн

В семье тети Фроси было пятеро детей. Сама она родилась уже на Дальнем Востоке. До 1937 года жили они в Михайловском районе Приморского края. Отец работал в колхозе. В 1937 году раскулачили и выселили и их многодетную семью. Отец погиб. Мать Фроси осталась одна с пятью детьми в Нанайском районе Хабаровского края, тоже – под комендатурой, без документов, без права выезда. Первый брак Фроси, от которого родилась дочь Раиса, оказался неудачным, а после взял ее в жены мамин брат Федор. Впоследствии родились у них две дочки – Тася и Зина – мои двоюродные сестры, и Раиса была их сводной сестрой.

9. Девушка в военной форме

Началась война. Мама, как и многие ее сверстники в то время, стала военнослужащей, работала в г. Чите при Военном Суде. Она мечтала стать настоящим юристом, но… не довелось.

Мамины фотографии того – читинского периода ее жизни мне особенно нравились. Она была очень хороша собой! То ли в гимнастерке и пилотке с видневшимися из под нее густыми прядями кудрявых волос, то ли в строгом дамском платье с белым выбитым воротником и волосами, уложенными волнами на голове. О кудрявой светловолосой девушке с голубыми глазами – Вале Гавриловской вздыхали, наверное, многие молодые ребята. Один поклонник даже нарисовал большой мамин портрет – красивый, почти профессиональный. К портрету прилагался такой же большой рисунок, изображавший букет алых роз. Эти две картины, свернутые трубочкой, некоторое время хранились в нашей семье, но в какой-то момент папа решил, что семейной женщине ничто не должно напоминать о влюбленном художнике. Взглянув на рисунки последний раз, мама возражать не стала.

Город Чита. Забайкалье. Даурия. Южная Сибирь. 1943 – 1944 гг.

…Сопки даурские видны вокруг,

Нежный багульник цветет.

Цвет тот сиреневый вспомнится вдруг,

К горлу комок подойдет…

Это слова из стихотворения «Читинский вальс» поэтессы Розы Кофман, родившейся тоже в этом городе и пережившей там военные годы. Как пишет поэтесса,

…Дети не знали и вкуса конфет,

Тряпки меняли на хлеб…

У мамы был в Чите надежный тыл – дом ее сестры, и потом, военным полагался паек. Хлеба – строгая норма. И все-таки именно в то трудное время мама ощутила себя новым человеком. Она освободила свой страх, чувство обиды и вины, которой за ней не существовало, и это было абсолютно справедливо. Думаю, что сделать это маме было не так уж трудно, ведь она была молода, и в ее жизнь пришла любовь! Любовь же – это все хорошее, в том числе здоровье, удачливость, зажиточность, счастье, духовная открытость. Видится реальность жизни, которая становится понятной. В душе воцаряется покой, – говорится в учении о Душе. – Дружба, привязанность, влюбленность, секс, забота, верность, совместная жизнь – это не любовь. Порывов чувств много, но есть одно только чувство – любовь. Выразителями эмоций служат слова, тогда как чувства выражаются молчанием. Любовь – это молчание. Любовь дает человеку душевный покой, и слова здесь не нужны.

Любовь, как это было на земле всегда, не выбирает ни пространства, ни времени. Любовь притягивается только любовью. Один стройный темноволосый молодой офицер покорил мамино сердце. Звали его Федор Мамонтов. То время родители, несмотря ни на что, вспоминали по особенному, с молодым задором и блеском в глазах. Называли имена друзей, сослуживцев, говорили о городе, о том, как любили они танцевать, с теплотой отзывались о тете Луше, вспоминали и ее маленького сына. Весной 1944 года отпраздновали мои родители свою свадьбу. Скромно, в кругу друзей. Восхищенным взглядом смотрел на свою невесту молодой лейтенант, когда одетая в белую шелковую блузку, расшитую гладью и темную юбку, вышла к нему в день свадьбы та самая голубоглазая кудрявая девушка Валя.

10. Папина родня

Мой папа родился 3-его мая 1916 года в с. Раевка, Альшевского района Башкирской АССР. Его отец, которого, как и маминого отца, звали Григорием, был купцом. Об этом я узнала совсем недавно от папиных родственников, живущих в Ташкенте, с которыми поддерживаю переписку. Это была вторая тайна, проникнуть в которую так и не удалось. К моменту возникновения нашей семьи папина мама – Мария Васильевна овдовела и жила с детьми в Ташкенте. С этим городом были связаны воспоминания моего отца о детстве и юношестве. Детей в их семье было шестеро – четыре брата, из которых папа был младшим, и две сестры. Старший папин брат Василий заболел и умер, оставив дочь Галину. Еще один брат – Владимир погиб на фронте. Был на войне и третий брат – Алексей. Отважный офицер, служивший в разведке, он был награжден орденом Александра Невского, который вручается особо отличившимся людям. Одну из сестер звали Рая. Она работала химиком. Ее сын – Владимир живет в Ташкенте. Другая папина сестра – Люся – тетя Люся, самая младшая из детей, на которую я была похожа, как говорила мне моя мама. Сама я видела ее лишь на фотографиях. Красивая молодая женщина, ставшая впоследствии врачом-гинекологом. Жила она некоторое время в г. Хмельницком, а затем переехала с мужем и детьми в Пензенскую область.

После окончания школы мой папа учился в техникуме Связи, затем служил в Армии на Дальнем Востоке, в Забайкалье.

С семьей папиного брата Алексея переписка сохранилась до сих пор. Из старшего поколения Мамонтовых в живых не осталось никого, кроме жены дяди Леши – тети Веры, 1923 года рождения. Ее семья жила в Воронежской области. В 1937г. без какой-либо видимой причины арестовали и расстреляли отца. Семья их также подлежала выселению. Но братья тети Веры были хорошими специалистами-механиками, в которых нуждалось производство. Благодаря этому, выселение отменили. Сестра тети Веры вскоре переехала жить в Ташкент. Когда закончилась война, к сестре уехала и тетя Вера. Вышла замуж за Алексея Мамонтова, жила в доме мужа, где держали тогда большое хозяйство – корову, свиней. Всем этим руководила ее свекровь – моя бабушка – Мария Васильевна – женщина строгая и властная. В семье дяди Алеши и тети Веры выросло трое детей: Боря, Лариса и Лена. Мне всегда нравилось вспоминать, что в Ташкенте есть у меня двоюродная сестра – тоже Лариса Мамонтова, только она – Лариса Алексеевна, а я – Лариса Федоровна. Все трое детей выучились, получили высшее образование, стали хорошими специалистами.

11. День Победы

Уж не знаю, случайно ли, нет, но описание конца войны в данном повествовании совпало по времени с празднованием 60-летия победы над фашизмом. Радостная весть об окончании войны застала людей кого где. Этому событию радовались в те дни и русские, и немцы, и французы, и американцы с англичанами. Войны больше нет, а значит нет больше горя – так думали люди всех национальностей, натерпевшиеся за эти годы всяких ужасов. Читая газетные статьи, посвященные Дню Победы, я встретила мысли, как бы подытоживающие и мой рассказ, к сожалению, далеко не полный о том, что пережили мои родственники в довоенное и военное время. Да, в советские времена День Победы праздновался очень торжественно, внушая советскому человеку мысль о важности того, что он гражданин страны-победительницы над фашизмом.

«Но была у этого праздника и оборотная сторона, человеческая. Многострадальные народы Советского Союза прошли все круги ада задолго до начала войны. Репрессии, выселения, появление спецлагерей – все это атрибуты довоенного времени. Внешняя агрессия лишь усилила страдания и без того измученных, униженных и растоптанных диктатором советских людей всех национальностей. Роковую роль сыграла война с Германией в судьбе российских немцев, сделав их заложниками конфликта двух диктаторов. И если узники концентрационных лагерей день окончания войны стали считать днем победы над своими мучителями, то для узников Сибирских лагерей «День Победы» пришел почти 10 лет спустя, вместе со смертью их главного мучителя – Сталина.

А в 1945 году за Уралом все также умирали люди, но не от пуль и снарядов, совершая подвиги во имя Родины, а от непосильной работы, нечеловечес-ких условий жизни и произвола охранников, своих же соотечественников.

Трудовые лагеря, в отличие от концентра-ционных, не прекратили свое существование и после победы… Конец войны, как и ее начало, ознаменовался массовыми депортациями и сотнями тысяч беженцев…

Нужно осмысливать прошлое, делать выводы и стараться не повторять ошибок предшествующих поколений. Ведь войны начинаются не только по мановению политиков, но и с молчаливого согласия народов, которые в конечном итоге и становятся их главными жертвами. Искупившие свою вину кровью люди поклялись никогда больше не поддаваться искушению, найти себе лучшую долю за счет истребления или порабощения других людей.

В войнах не бывает победителей, война – это самое бессмысленное занятие на земле, не достойное человека разумного. И день окончания войны пусть станет для человечества светлым праздником победы разума над безумием».

(Газета «Анонс», май 2005 (43)

Но весной 1945-го окончанию войны радовались все: солдаты и генералы, матери и дети, узники лагерей, плакали и смеялись, надеялись и молились. Помните слова из 42-го? В этом самом трудном военном году их написал в своей статье Илья Эренбург, выразив ими общую веру в грядущую Победу. «Прекрасно будет первое утро после победы. Смолкнут сирены, зажгутся яркие фонари на улицах наших городов. Может быть, в этот день будет идти дождь или падать снег, но все равно мы будем видеть яркое солнце и голубое небо. Россия, первая остановившая захватчиков, снимет с уставшего плеча винтовку и скажет: А теперь жить!»

Победа пришла весной, когда взывает к новой жизни сама природа. И в моем забайкальском городе Чите в те дни разливался аромат черемухи, зацветала сирень, а на склонах сопок занималось розовое зарево цветущего багульника. Площадь, переполненная людьми, салют, пушек гром – «город в слезах ликовал». А ведь я была уже в тот радостный момент, да, была в этом городе. Я встречала этот праздник вместе с моей мамочкой, готовой через месяц с небольшим произвести меня на свет. Венец каждой любви – это появление на свет нового человечка. И 17 июня 1945 года я родилась. Как потом неоднократно повторял папа, «нашли» они с мамой меня в песке на берегу реки Кайдаловки. Я похожа на папу, а кудрявые светлые мамины волосы достались брату. Вот такое, отнюдь не лирическое, получилось отступление, и я снова возвращаюсь в Хабаровск – город моего детства.