Чтение онлайн

Проблема грязной детской обуви в школе решалась просто. У входа в здание стояли деревянные корыта с водой, в которых дети мыли свою обувь. Вода там была мутной и холодной, но нужно было добиваться необходимой чистоты. В противном случае перемыть обувь заставляли дежурные – школьники старших классов. В парадной форме и с красными повязками на руке они стояли обычно при входе в школу, на лестницах, а также следили за порядком в коридорах во время перемен. Всякая беготня, потасовки и прочие эксцессы пресекались.

Дети в нашем классе оказались самые разные: три девочки жили при плодоовощном хозяйстве. Их родители занимались селекцией новых сортов плодовых культур, устойчивых к суровым дальневосточным зимам, о чем мы узнали позже, на уроках ботаники. Кстати, для этих же целей существовал питомник им. Лукашева, расположенный в нашем районе, в другом конце улицы Большой. Были и дети из совсем бедных семей. Знаниями они обычно не блистали, особенно мальчики, бывшие к тому же и хулиганистыми. Но тон в классе задавали не они, а дети сообразительные и старательные.

Меня выбрали санитаркой на своем ряду – самом ближнем к окну. Я носила на рукаве белую с красным крестом повязку и через плечо – маленькую белую, с тем же знаком сумочку, в которой лежали бинт и вата. В мои обязанности входило проверять, чистые ли у детей руки, воротнички, и напоминать мальчишкам, чтобы вовремя стриглись. Мальчикам в наше время полагалось стричь волосы налысо.

На большой перемене мы отправлялись в буфет, где нас ожидали традиционные школьные завтраки: стакан киселя и булочка или стакан чая с пирожком. Если же с буфетом бывали перебои, мама клала мне в портфель бутерброд, обычно хлеб с маслом.

Приближался к концу букварь, освоены бук-венная касса и счетные палочки, и на подходе новый учебник – Родная речь. – Лучше не скажешь. Что может быть понятней, нужнее и доступней ребенку?

18. Новый 1953-й год

Закончилась вторая четверть. В спортивном зале на первом этаже устанавливали елку. Мелкие еловые ветки каким-то образом разносились чуть ли не по всей школе, распространяя аромат хвои, предвку- шение зимнего праздника, новогодних подарков и предстоящих каникул. Школа приходила в невероятное возбуждение. Отступали строгость и неусыпный надзор преподавателей, сокращались уроки. Дети становились просто детьми, кричали, бегали, то и дело заглядывая в зал, где совершалось таинство: затемнялись окна, развешивались украшения, наряжалась елка.

На первом новогоднем утреннике мне запом-нился один номер – танец «Тройка», исполненный девочками из другой школы, расположенной неподалеку. Трое из них в белых расшитых блестками костюмах изображали тройку лошадей, с дугой и бубенчиками, звенящими над головой, а одна, одетая в костюм кучера, держала поводья, направляя бегущих лошадок вокруг елки. Танец исполнялся на мелодию русской народной песни:

Запрягу я свою тройку,

Тройку быстрых лошадей,

Сяду поеду, сяду поеду

Прямо к любушке своей…,

которую играла на баяне молодая симпатичная женщина – мама одной из танцевавших. Мы были очарованы и долго потом вспоминали понравившихся девочек. В то время я еще не знала, что через год с небольшим они станут моими хорошими подругами.

Тогда же начала я посещать и городские новогодние утренники, которые в зимние каникулы устраивались в Театре юного зрителя – ТЮЗе и в других театрах города. Пригласительные билеты получали для детей родители по месту работы. Красочно оформленный билет с Новогодними стихами, с отрывным талоном для получения подарка, сам по себе уже настраивал на что-то необычное.

Театр находился далеко от дома, в конце улицы Карла Маркса, почти у Амура. От вокзала до него нужно было ехать автобусом. Сопровождали детей обычно родители. День посещения театра ожидался с нетерпением. И вот, наконец, этот день наступал. С широко открытыми глазами, стараясь разглядеть и сам театр, и великое множество юных зрителей, заходила я в зал, где блистала великолепием огромная елка. Звучала музыка. Миловидная звонкоголосая Снегурочка начинала водить с детьми хоровод. Потом все дружно кричали: «Елочка, зажгись!», и она зажигалась – не сразу, а когда детский хор становился стройным и громким. Также на зов детей вскоре появлялся главный герой новогодней сказки – «настоящий» Дед Мороз, в красивой бархатной шубе, с мешком подарков за плечами. Казалось, здесь было все настоящим. Начинались чтение стихов, загадки, игры, танцы под елкой. Добрый дедушка Мороз и сам пускался в пляс, а потом всех детей, показавших свое мастерство, щедро одаривал подарками. Выйти в круг на таком массовом празднике, среди чужих детей я тогда не решалась, хотя папе очень хотелось, чтобы я тоже отличилась. Лишь годам к десяти я, наконец, отважилась на такой дебют, получив в подарок книгу. То была книга о хлебе, о том, что он – всему голова.

Попрощавшись с Дедом Морозом, мы усаживались поудобней на стульях, установленных ближе к сцене, и смотрели Новогодний спектакль с музыкой, шутками, песнями и веселыми персонажами – ребятами, зверятами. И в завершение, протянув билет в окошко лесной избушки, – а их много было настроено в просторном вестибюле театра – мы получали долгожданный подарок. Шуршащий целлофановый пакет с фруктами и сладостями: яблоком, мандарином, печеньем, конфетами и миниатюрной шоколадкой. Подарок для маленького брата получали родители, позже мы стали посещать новогодние утренники вместе с ним.

Некоторое время на зимних каникулах я гостила у тети Наташи, которая, как уже говорилось, жила в центре города, рядом с кинотеатром «Совкино». Во время каникул для детей там устраивали утренние сеансы, которые я с удовольст-вием посещала. Первое время водила меня в кино тетя Наташа, работавшая сменами в вечернее время. Позже меня просто встречал кто-нибудь из родственников у выхода из кинотеатра, а в дальнейшем я стала самостоятельно посещать и «Совкино», и главный кинотеатр города «Гигант», находившийся через дорогу, по другую сторону улицы Карла Маркса. Переходить улицу учили постепенно, сначала за руку со старшими, потом подробно объясняли: посмотреть налево – нет ли транспорта, дойти до середины, посмотреть направо. Кажется, светофоров в то время на главной улице не было, да и транспорта было намного меньше.

В начале 50-х годов некоторые люди в центре города держали небольшое хозяйство. Так, семья тети Наташи имела кур. Они помещались в больших клетках в коридоре. В теплое время года клетки выставляли во дворе дома, в холодное – заносили на кухню, устанавливая одну на другую. На ночь клетки накрывали плотной тканью, чтобы свет не мешал птицам. Они и в самом деле быстро успокаивались, лишь изредка издавая негромкое квохтанье.

19. Снежные бои

Как водилось, в январе стояли трескучие морозы, завывали ветры, мела метель и падал снег, засыпая расчищенные дорожки, заполняя овраги. Домой со школы возвращались иногда целой гурьбой. И не по улице Большой, а через поперечно идущую прямо от школы улочку, где овраг поглубже и снега побольше. Как тут не затеять с мальчишками снежный бой? Они же безжалостно загоняли нас в сугробы, и забрасывали снежками. Кто-то, самый задиристый, бросал громкий клич и вел остальных в атаку. – Санитарку держи! – кричал он звонким голосом. И вот я уже в сугробе, по пояс в снегу. Выбираюсь, отряхиваю одежду. То ли смех, то ли слезы? Главная беда выясняется позже, дома, когда я обнаруживаю, что снег попал и в портфель, и, растаяв, оставил в тетрадях чернильные потеки. Что ж, урок на будущее!

Довольно обычным явлением в школе были пропажи мелких вещей, рукавиц, например, в зимнее время. У меня терялись рукавицы неоднократно. Найти пропажу, как правило, не удавалось. – Виноват не вор, а ворона.

Учеба постепенно становилась делом привычным и продвигалась неплохо. Зима подходила к концу. Наступил март. Как-то утром, еще не успев дойти до школы, вижу детей, возвращающихся обратно. Занятия в школе отменены. То было 5-е марта – день смерти И.В. Сталина – «дорогого и любимого» вождя страны Советов. Помню всеобщее смятение, слезы на глазах родителей, портреты вождя, обрамленные черной траурной лентой.