Чтение онлайн

Она открыла банковское приложение на телефоне Марины и резко выдохнула, увидев цифру остатка на счёте. Денег было достаточно для обычной, размеренной жизни в течение пары месяцев, но совершенно недостаточно для того уровня контроля, юридической защиты и безопасности, к которым привыкла Валерия Аркадьевна. Здесь не было счетов в швейцарских банках, не было инвестиционных портфелей — только зарплатная карта и крошечный накопительный счет.

Валерия опустилась на жесткий стул и впервые за всё время пребывания в этой квартире не потянулась сразу к следующему действию. Кухня оставалась тихой, за окном с мерным гулом проезжали машины, а телефон больше не беспокоил её звонками. Одиночество Марины оказалось куда более глубоким, чем она предполагала.

Она взяла телефон снова и открыла список контактов. Палец несколько секунд зависал над именем «Оля» — судя по количеству вызовов и длинной переписке, это была единственная близкая подруга Марины. Валерия нажала вызов и поднесла аппарат к уху, непроизвольно выпрямляя спину. Голос должен был компенсировать потерянную почву под ногами.

— Марин? — ответили почти сразу. В голосе женщины слышалось облегчение, смешанное с обидой. — Ну наконец-то! Ты куда пропала? Я звоню тебе второй день, ты сбрасываешь или отвечаешь какими-то лозунгами.

Валерия закрыла глаза. Ей нужно было попасть в тон, но она не умела играть в «подружек».

— У меня были дела, — сказала она максимально спокойно.

— Я заметила, — усмехнулась Оля на том конце. — Но в офисе говорят, что ты последние дни будто с цепи сорвалась. Нахамила начальнику отдела, закрыла проект без согласования... Марин, что происходит? Ты на чем-то сидишь или у тебя нервный срыв?

Валерия посмотрела на свое отражение в темном окне. Взгляд Марины в стекле стал жестким, колючим.

— Просто люди вокруг слишком расслабились, — ответила она. — Приходится брать управление в свои руки и ускорять процессы, которые вы годами тормозили своими «согласованиями».

На том конце повисла тяжелая, гулкая пауза.

— Нет, — сказала Оля уже совершенно серьезно. — Ты говоришь как совершенно другой человек. Марин, это не смешно. Где та девочка, которая плакала из-за каждой ошибки в отчете? Ты сейчас звучишь как... как какая-то стервозная барыня из девятнадцатого века.

Валерия резко выпрямилась. Сравнение попало точно в цель.

— Люди имеют свойство меняться, Ольга. Иногда обстоятельства заставляют пересмотреть свои взгляды на мир.

— Или люди ломаются, — отрезала подруга. — И начинают отыгрываться на тех, кто рядом.

Валерия сжала губы в тонкую линию. Ей не нужны были советы от какой-то офисной служащей.

— Если ты позвонила мне только для того, чтобы читать мораль, давай закончим этот бесполезный разговор. Мне некогда.

Оля шумно выдохнула в трубку.

— Я позвонила, потому что искренне переживаю за тебя! Но ты сейчас отталкиваешь всех подряд, Марин. Ты ведешь себя так, будто тебе никто не нужен.

— Значит, люди в твоем окружении слишком зависимы от эмоций, — холодно ответила Валерия. — Это слабость.

— А ты слишком привыкла жить вообще без них, — резко бросила Оля. — И знаешь что? С тобой стало невозможно разговаривать. Ты стала чужой.

Связь оборвалась короткими, жесткими гудками. Валерия несколько секунд смотрела на погасший экран, затем медленно опустила руку. Кухня снова погрузилась в тишину, но теперь эта тишина уже не казалась ей безопасным убежищем. Она давила со всех сторон, тяжелая и вакуумная, потому что в этой жизни, которую она так самонадеянно заняла, не осталось никого, кто захотел бы остаться рядом с ней настоящей.

Валерия подошла к раковине, открыла кран и резко упёрлась ладонями в холодную столешницу. Вода шумела слишком громко, заполняя пространство агрессивным звуком, и в какой-то момент она выключила кран почти с яростью.

Телефон снова мигнул. Новое письмо.

«Уважаемая Марина! Сообщаем вам, что при отсутствии на завтрашней встрече в 9:00 компания оставляет за собой право расторгнуть трудовой договор в одностороннем порядке в связи с грубым нарушением регламента».

Валерия медленно опустилась на стул и перечитала строчку еще раз. На этот раз внутри не поднялась привычная злость. Вместо неё пришло новое, тяжелое и липкое ощущение — страх потери контроля. Почва уходила из-под ног быстрее, чем она успевала выстраивать новую опору. Она была в чужом теле, в чужом городе, без своих денег и власти, и единственное место, которое давало ей легальный статус в этом мире, готовилось вышвырнуть её на улицу.

Марина стояла у кухонного острова и просматривала список продуктов, когда в коридоре хлопнула дверь — сильнее обычного. Звук разрезал тишину дома так резко, что Алина, сидевшая за столом с ноутбуком, сразу подняла голову. Через несколько секунд в кухню вошёл Максим, бросил ключи на столешницу и резко провёл рукой по волосам, даже не пытаясь скрыть раздражение.

– Ты снова не отвечала на звонки, – сказал он, глядя на Алину.

Алина закрыла ноутбук не сразу, будто давала себе время не сорваться.

– Я была на встрече, – ответила она спокойно. – И написала тебе об этом.

Максим коротко усмехнулся и отошёл к окну.

– Сообщение через два часа после звонков – это не нормально, – произнёс он, не оборачиваясь.

Марина медленно положила список на стол и посмотрела на него внимательнее, чем раньше. В движениях Максима снова появилось то напряжение, которое уже начинало уходить из дома, и именно это заставило её вмешаться раньше, чем разговор скатился в привычный конфликт.

– Нормально – это когда человек может спокойно заниматься своими делами, – сказала она, не повышая голоса.

Максим резко повернулся.

– А нормально для семьи – хотя бы предупреждать, – ответил он.

Алина поднялась из-за стола и отошла чуть в сторону, словно заранее готовилась защищаться.

– Я предупреждала, – произнесла она. – Просто ты уже не слышишь ничего, кроме своих претензий.

Максим сделал шаг вперёд.

– Потому что ты всё больше живёшь отдельно, даже находясь здесь.