Чтение онлайн

– Очень на это надеюсь, – негромко ответила она и медленным шагом направилась к выходу из квартиры.

Тяжелая входная дверь с негромким щелчком закрылась.

В пространстве квартиры снова воцарилась абсолютная, глухая тишина.

Валерия медленно, словно лишившись всех сил, опустилась на жесткий деревянный стул и невидящим взором посмотрела на разбросанные перед ней бумаги чужой жизни. Впервые за долгие годы ей было абсолютно нечем давить на этот мир, нечего требовать от окружающих и некого заставить силой подстроиться под себя. Все её прежние ресурсы остались в другой реальности, а здесь у неё не было ничего, кроме этого молодого тела и кучи проблем.

Её телефон по-прежнему сиротливо лежал на диване.

Она медленно потянулась к нему, заставив себя открыть длинный список контактов Марины, и замерла.

Имена в телефоне были. Десятки, сотни чужих, незнакомых имен.

Но людей, которые знали бы её настоящую — Валерию Аркадьевну — и были бы готовы прямо сейчас прийти к ней на помощь, среди этого списка не было ни одного. Она осталась совершенно одна на этих чужих обломках.

А на стене кухни всё так же монотонно и равнодушно тикали старые часы.

Их стук казался слишком громким и отчетливым для этой чужой, пустой квартиры.

Марина услышала глухой, вибрирующий хлопок тяжелой дубовой двери еще до того, как Алина успела переступить порог прихожей. Звук получился хлестким, нервным, выдающим крайнюю степень раздражения, и уже через секунду по паркету коридора разнеслись быстрые, чеканные шаги, в которых не осталось и следа от ее привычной грациозной осторожности. Марина оторвала усталый взгляд от разложенных финансовых бумаг и увидела Алину: та пронеслась мимо открытого проема гостиной, даже не подумав расстегнуть воротник промокшей куртки и совершенно не замечая Аркадия, который неподвижно сидел в кресле у самого окна.

– Что у вас там опять стряслось? – спросила Марина, тяжело поднимаясь со своего стула и отодвигая рабочие папки.

Алина резко затормозила лишь у подножия деревянной лестницы, ведущей на второй этаж, и с силой провела раскрытой ладонью по бледному лицу, словно пытаясь содрать затянувшуюся маску напряжения.

– Я больше физически так не могу, – выговорила она глухо, качая организацией. – Просто не могу, у меня закончились силы.

Максим вошел в дом следом за ней буквально через пару секунд и захлопнул за собой створку двери с еще большим ожесточением. Его лицо казалось каменным от едва сдерживаемого гнева, плечи были неестественно жесткими, расправленными, а в правой руке он все еще намертво сжимал потемневший от дождя корпус смартфона, словно их яростный уличный разговор продолжался на каком-то ментальном уровне даже после фактического завершения звонка.

– Ты опять выворачиваешь наизнанку любые мои слова и все перекручиваешь в свою пользу! – бросил он, буравя Алину тяжелым взглядом через всю комнату.

Девушка резко развернулась на каблуках, и в ее глазах полыхнула опасная искра.

– Это я, оказывается, все переворачиваю? – с ледяной усмешкой переспросила она, подаваясь вперед. – Ты сейчас это на полном серьезе мне говоришь, Максим?

Марина бросила быстрый, красноречивый взгляд на Аркадия, и тот без лишних слов медленно поднялся со своего глубокого кресла, по-мужски безошибочно чувствуя, что банальной бытовой ссорой этот вечер уже точно не закончится.

Алина решительно подошла к угловому дивану и одним рывком перехватила свою большую кожаную сумку, сиротливо лежавшую на самом краю подлокотника.

– Мне до колик надоело круглосуточно жить здесь, словно под прицелом скрытых камер! – в сердцах выкрикнула она, принимаясь хаотично, без разбора запихивать внутрь подвернувшиеся под руку личные вещи и документы. – Где ты маниакально проверяешь каждый мой шаг, устраиваешь унизительные сцены ревности из-за любого пятиминутного опоздания с работы и требуешь полных отчетов!

Максим сделал два размашистых шага ближе, вторгаясь в ее личное пространство.

– Да потому что ты сама в последнее время отдаляешься от меня все сильнее и сознательно возводишь глухую стену! – жестко парировал он, с трудом удерживая ровный тон. – Ты вообще в этом доме почти перестала бывать, превратила квартиру в камеру хранения!

Алина нервно, надрывно усмехнулась и с резким, противным скрежетом застегнула металлическую молнию на сумке.

– А мне в этом доме, по-твоему, легко и комфортно находиться? – спросила она, глядя ему прямо в зрачки. – Когда абсолютно любой наш невинный разговор за ужином неизбежно превращается в подробный перекрестный допрос с пристрастием?

Максим сжал несчастный телефон в кулаке с такой дикой силой, что костяшки пальцев моментально побелели, потеряв всякий приток крови.

– Я всего лишь пытаюсь любыми доступными способами спасти наши разваливающиеся отношения, – глухо, сквозь зубы произнес он.

– Нет, ты глубоко заблуждаешься, – наотмашь ответила Алина, качнув организацией. – Ты сейчас пытаешься не отношения спасти, а просто судорожно удержать все сферы моей жизни под своим тотальным, удушающим контролем.

Марина отчетливо увидела, как Максим болезненно дернулся после этих слов, словно внезапно услышал чужую, давно забытую и пугающую интонацию в стенах собственного дома. Он резко отвернулся от Алины, сделал несколько быстрых, хаотичных шагов в сторону панорамного окна и с силой уперся раскрытой ладонью в холодное, покрытое каплями стекло, подпирая собственную тяжесть.

– Я просто искренне не хочу, чтобы все то, что мы строили, окончательно развалилось к чертям, – произнес он уже значительно тише, не оборачиваясь.

Алина уверенным движением закинула тяжелый ремень сумки на плечо.

– В таком случае тебе нужно было в первую очередь перестать душить меня своей бесконечной, параноидальной тревогой, – ответила она, делая шаг в сторону коридора. – Потому что я этот прессинг уже просто физически не выдерживаю.

Марина сделала решительный шаг вперед, выходя на середину гостиной и перерезая ей путь к выходу.

– Алина, пожалуйста, не уходи из дома прямо сейчас, на эмоциях, – лаконично произнесла она спокойным, но удивительно весомым, не терпящим возражений тоном.

Девушка медленно перевела на нее свой усталый взгляд, и Марина с содроганием увидела, что в этих некогда ярких глазах сейчас плескалась уже не ярость и не обида, а бескрайняя, выжигающая все внутри человеческая усталость.

– Если я поддамся на уговоры и останусь здесь еще хотя бы на одну ночь, мы просто в сотый раз начнем ходить по этому замкнутому, проклятому кругу взаимных упреков, – тихо, но твердо произнесла она.

Максим резко развернулся от окна, и в его глазах снова вспыхнуло упрямство.

– То есть ты вот так просто возьмешь, развернешься и уйдешь? – спросил он, и в его голосе прорезались мальчишеские, обиженные нотки. – Вот так легко, после всего, что было?

– А что мне еще остается делать, Максим? – голос Алины впервые за весь этот страшный вечер заметно дрогнул, и на ресницах блеснули слезы. – Сидеть на чемоданах и покорно ждать, пока ты в своих припадках контроля окончательно превратишься в собственную мать?