Чтение онлайн

Рука сестры с ножом замерла в воздухе:

— Насколько все плохо?

Валерия устало провела ладонью по лбу и тяжело опустилась на стул:

— Меня уволили.

Слова прозвучали глухо, с трудом, словно им физически не хотелось выходить наружу. Сестра отложила нож и медленно опустилась на стул напротив:

— Почему ты сразу ничего не сказала?

Валерия нервно, горько усмехнулась:

— А что именно я должна была сказать?

— Правду, — просто ответила женщина.

Валерия вскинула на неё воспаленный взгляд:

— И что бы, интересно, изменилось от твоей правды?

Сестра посмотрела на неё с бесконечной, обезоруживающей мягкостью:

— Ты бы, как минимум, не сидела здесь сейчас в полном одиночестве.

На кухне снова стало тихо. Валерия всматривалась в черты её лица, чувствуя, как рушатся внутренние барьеры.

— Зачем ты вообще приехала? — спросила она тише. — У тебя ведь своя жизнь, куча забот.

Женщина искренне удивилась вопросу:

— Потому что ты моя семья.

— И это весь твой аргумент?

— А тебе этого мало?

Валерия опустила взгляд на полированную поверхность стола. Еще вчера такой ответ показался бы ей слишком примитивным. Слишком обычным. Абсолютно бесполезным в ее мире.

Но именно сейчас внутри что-то болезненно, судорожно сжалось.

Потому что все последние дни она без остановки обзванивала людей, с которыми, хозяйка ее тела, годами выстраивала полезные связи, договаривалась, оказывала услуги, пыталась удержать остатки влияния. И никто из них не приехал. Ни один человек. А эта женщина просто переступила порог с пакетами продуктов.

— Марина, — тихо позвала сестра и накрыла её холодные пальцы своей теплой ладонью.

Валерия инстинктивно дернулась от неожиданности, но тут же замерла, не убирая руки.

— Ты не обязана всегда и со всем справляться в одиночку.

Валерия смотрела на их соединенные ладони, чувствуя, как в горле разливается горячий, мешающий дышать ком. Она поспешно отвернулась к залитому дождем стеклу:

— Я справлюсь, — выдохнула она, но на этот раз в её голосе не осталось и следа прежней железной уверенности.

Сестра не стала спорить. Она просто продолжала сидеть рядом, крепко удерживая её руку.

Марина спускалась по лестнице, на ходу просматривая список покупок в телефоне, когда услышала приглушенные голоса в гостиной. Она замедлила шаг не сразу: поначалу разговор казался обычным, но уже через пару мгновений интонации опасно ожесточились. Алина застыла возле дивана, крепко сжимая мобильный, а Максим мерил комнату быстрыми шагами от окна к столу — так смотрят на человека, который пытается сбежать от собственных мыслей.

— Я просто спросил, где ты пропадала, — бросил Максим, круто развернувшись к ней лицом. — Это совершенно обычный вопрос.

Алина безрадостно усмехнулась и спрятала гаджет в карман:

— Нет. Ты спросил, с кем именно я была, почему не ответила на звонок в ту же минуту и кто сидел рядом со мной на фотографии.

Максим запустил пальцы в волосы и отвел взгляд в стену:

— Потому что мне не всё равно, что с тобой происходит!

— Потому что ты опять включил тотальный контроль, — отрезала Алина, упрямо скрестив руки на груди.

Марина остановилась на последней ступеньке, внимательно наблюдая за сыном. Знакомое напряжение в доме росло слишком стремительно, словно старые разрушительные привычки только и ждали удобного повода, чтобы вырваться наружу.

— Максим, — спокойно позвала она.

Он дернулся:

— Нет. Пожалуйста, не начинай сейчас, мама.

Марина сошла с лестницы и подошла ближе к паре:

— Тогда остановись сам, пока не стало поздно.

Максим болезненно сжал губы и снова отвернулся к оконному стеклу:

— Я смертельно устал вечно быть во всем виноватым. Что бы я ни предпринял, любые мои действия оказываются ошибочными.

Алина вскинула голову и сделала шаг навстречу:

— Ты сейчас серьезно? Я несколько недель подряд пытаюсь объяснить тебе одно и то же на пальцах!

— Потому что ты сознательно меня отталкиваешь! — взорвался он.

— Потому что я просто задыхаюсь рядом с тобой! — выкрикнула она в ответ.

Голоса столкнулись с такой яростной силой, что Аркадий оторвался от изучения документов и хмуро посмотрел на спорящих.

Марина приблизилась к Максиму почти вплотную, заставляя переключить внимание:

— Посмотри на неё. По-настоящему.

— Да я и так на неё смотрю!

— Нет, Максим, — покачала головой Марина. — Ты смотришь исключительно на собственный страх.

Мужчина осекся. Взгляд матери оставался твердым и любящим, но лишенным всяких иллюзий.

— Ты панически боишься, что тебя бросят, — тихо, но отчетливо продолжила она. — И именно из-за этого страха хватаешься за человека всё сильнее, ломая ему ребра.

Максим выдавил нервную, сухую усмешку:

— В психологи записалась?

Марина даже не моргнула:

— Нет. Я просто слишком много недель наблюдала за тем, как люди хладнокровно уничтожают друг друга, называя это искренней заботой.

В гостиной воцарилась звенящая тишина. Аркадий медленно отложил бумаги на край стола, но вмешиваться не спешил.

Максим опустил голову и тяжело, будто лишившись сил, опустился на диван:

— Я никогда не хотел делать ей больно, — признался он гораздо тише.

Алина всматривалась в его сгорбленную фигуру, затем подошла ближе, но садиться рядом не стала:

— Я знаю, Макс. Но мне по-настоящему страшно, что однажды я просто перестану узнавать саму себя в этих отношениях.

Он поднял на неё глаза, полные глухой тревоги:

— И поэтому ты готова уйти?

Алина выдержала этот взгляд:

— Да.

Откровенные слова прозвучали пугающе спокойно. Без привычных слез, истерик и взаимных угроз. И именно эта будничная честность ударила наотмашь.