Чтение онлайн

– Идите-ка Вы, Вероника, домой, пока я Вас не положил рядом с Вашим братом. У нас, конечно, специализация на больных раком, но и Вам мы сможем помочь, - я не сдержала улыбки на такую угрозу.

– Спасибо Вам, Игорь Григорьевич. Но я все равно буду приходить, - улыбнулась шире, и пошла к двери.
– Я хочу быть в курсе того, как себя чувствует мой брат и какое состояние его здоровья. Сам-то он рассказывать не станет.

– Для этого есть телефон, Вероника, - буквально уже крикнул он, когда я уже закрывала за собой дверь.

– Все равно буду приходить, - бросила ему и пошла на выход.

Надо еще вернуться домой раньше родителей. А то набросятся на меня из-за того, что я не лечусь, и хожу где попало.

Я успела только заварить себе чай, когда они вернулись. И, достав банку меда, принялась его поедать, дожидаясь, пока они зайдут на кухню. Есть я не стала, ибо не хотелось. Совершенно никакого аппетита. А мед можно.

– Вероника? Как ты себя чувствуешь?
– спросила мама, подходя ко мне.

– Хорошо, - я улыбнулась, хотя на душе все еще было паршиво. Но сейчас надо было сыграть роль жизнерадостной девушки, у которой все хорошо.

Следом за мамой вошел и папа. Родители так и не померились. Нет, они общались, но все равно между ними было какое-то напряжение. Каждый остался при своем мнении.

– Мам, пап, а вы не звонили Игнату?
– невинно поинтересовалась, отправляя в рот очередную ложку меда. Я за неделю съела практически полулитровую банку. Кошмар.

– А почему ты спрашиваешь?
– тут же внимательно глянул на меня отец, слегка нахмурившись. Мама тоже помрачнела. Стала возиться с плитой, разогревая еду. Черт.

– Ну, просто вы как-то нехорошо с ним расстались, - махнула ложкой в воздухе. Теперь на меня внимательно посмотрела уже и мама.

– Мне кажется, или он пару дней назад бросил тебя, и ты из-за этого все эти дни из постели не вылезала?
– вздернул брови папа.

– Да, не ты ли плакала из-за него?
– присоединилась к нему и мама. Я едва сдержалась, чтобы не скривиться. Нельзя.

– Мы просто немного поссорились, - передернула плечами.
– А он все же ваш сын. Вам разве не интересно, как он долетел? Все ли с ним в порядке?

– Ника, - отец строго глянул на меня. Мама поджала губы.

– Ну а что?
– вздернула брови.
– Неужели вам действительно все равно? Что он вам сделал, что вы так с ним обращаетесь?

– Вероника, - пытливый взгляд. Я вздохнула. Черт. Не хочу об этом говорить. Совсем не хочу. Не готова я. Но придется.

– Он просто сорвался, - взгляд в сторону.
– Потому что я все эти дни его посылала. Жестоко так посылала. Он имел на то право. Я сама виновата.

– Ты его просто оправдываешь, - возмутилась мама. Я не смогла скрыть раздражение на её слова.

– Я говорю правду. И знаешь, он тебя все равно любит, несмотря на то, что ты ему не мать, - глянула в упор на неё. Она вздрогнула и побледнела. Один уголок моих губ сам собой дернулся вверх. Я не Игнат, обещаний никому не давала, что не буду об этом с ней разговаривать.

– Вероника, - сконфуженно произнес отец. Явно не знал, что ответить.

– Да, я знаю про то, что у него другая мама. И если уж ты смеешь называться его мамой, - глянула на родительницу, - то будь добра ею быть. Он твой сын, мама. И то, что мы с ним поссорились, не дает тебе права наплевать на него.

– Что ты такое говоришь?
– совсем тихо пробормотала она.
– Игнат мой сын. И я его люблю не меньше тебя.

– Ой ли?
– усмехнулась.

– Вероника, - одернул меня отец.
– София воспитала Игната как родного сына. Так что не смей её в чем-то попрекать.

– Так пусть заботится о своем сыне!
– не выдержала я, переведя взгляд на него.
– И тебе не мешало бы сделать то же самое, па. Он уехал, возможно, навсегда, а все, что вы сказали, это "счастливой дороги", и решили больше с ним не общаться. Любящие родители так не поступают, - встала и ушла в свою комнату. А там, прислонившись спиной к двери, прикрыла глаза. Надеюсь, это немного вправит им мозги, и они все же позвонят Игнату. Ему будет приятно. Я знаю. Ему сейчас очень сильно нужна поддержка. Ведь, скорее всего, он сейчас чувствует себя очень одиноким. А я не хотела, чтобы так было.

***

Операция прошла более чем успешно. Об этом свидетельствовали последующие повторные анализы и МРТ. Опухоль была удалена в полном объеме, пациент чувствует себя хорошо. Конечно, он будет состоять на учете, и время от времени ему все равно придется проверяться, но то уже пустяки.

А вот выписывать его не спешили. Пока снимут швы, пока затянуться рубцы. Конечно, многое здесь зависело от желания самого пациента, но Игорь Григорьевич сказал, что, с воли Игната, он покинет больницу через несколько недель. Я и не спорила.

Родители таки позвонили ему. На следующий день. После чего с некой опаской объявили мне, что он долетел хорошо, ни на кого зла не держит, и спокойно работает. Я на это заявление лишь хмыкнула, и утопала в свою комнату. Они-то не знали, что он не сказал ни слова правды. Никуда он не прилетел, нигде не работает, и зло, на меня так точно, держит.

Сама я упорно продолжала ходить в университет. На вторую пару. Чтобы родители ничего не заподозрили, ничего не узнали. Да, в этом плане мы с Игнатом - два сапога пара.

По вечерам ходила в больницу, к Игорю Григорьевичу. А потом спешила домой до прихода родителей - делать вид, что прилежно лечусь.

В университете меня то и дело ловил Володя. Я, пользуясь своим нездоровьем, все время увиливала от прогулок. Максимум - разговоры в коридорах на переменах, во время которых я вешала на лицо спокойную улыбку и молчала больше, чем говорила.

Так и прошли еще две недели, за которые я все же вылечилась. Со дня на день должны были выписать Игната, а потому в понедельник я ходила по университету хмурая и с опущенной головой. Все раздумывала - куда он теперь отправится? Что-то я очень сомневалась, что домой. Он же, вроде как, в Америке.