Чтение онлайн

Я не знала, как они с ним поступят: вероятно, тюрьма. Это в любом случае лучше, чем угроза Никиты закопать Михельсона по-тихому. Он мог. Я точно знала, что Вяземский способен на жестокость разного уровня. Насколько это плохо не бралась судить — не мне думать о спасении его души. Мне…

Я сглотнула и нервно открыла календарь: как раз середина цикла. Ночью мы не предохранялись. Никита кончал в меня. Вчера мы оба были хмельными от страсти, а сейчас пришло понимание последствий. Время еще есть, нужно просто заехать в аптеку.

— Привет, сестренка, — услышала над ухом и резко обернулась. Сергей стоял сзади с тонкой ухмылкой на породистом лице.

— Я тебе не сестра, — отчеканила и протянула руку. Мы договорились, что он отдаст мне свой экземпляр договора. Вроде как ему нечем будет меня шантажировать: только его слово против моего.

— Пожалуйста, — отдал мне черную папку и выжидательно замер, присев рядом. Я сделала вид, что проверяю, но мне нужно как-то спровоцировать его на разговор.

— Теперь ты оставишь меня в покое? — я достала флешку, но отдавать не спешила.

— Конечно, — произнес преувеличенно правдиво. — Я планирую уехать, — и посмотрел на флешку, — со страховкой.

— Я не хочу, чтобы Никита пострадал.

— Я не планирую его разорить, Арина. Так, немного заработать на хлеб с маслом. Не беспокойся, тебе на трусики и брюлики у наго останется, — весело рассмеялся.

— Тебя посадят, — ступила на очень тонкий лед. Я знала, что меня слышат, видят и среагируют тут же, как сочтут достаточным для предъявления обвинений. — Или убьют за шантаж и промышленный шпионаж. Зачем ты это делаешь?

— Волнуешься за меня? — с интересом склонился голову. — Приятно, но не стоит: я давно этим занимаюсь и слишком осторожен.

Да, Сергей пока не сказал ни одного слова, которое можно было считать доказательством вины. Ходил по краю: не опровергал, но и не подтверждал своих преступлений.

— Надеюсь, больше никогда не увижу тебя, — произнесла с искренней ненавистью.

— Не увидишь, но мне нужна будет услуга.

— Что?! Опять?! Ты же обещал!

— Ничего такого, сестренка, — рассмеялся, — просто докладывай мне по сделке с австрийцами. На эту информацию есть несколько покупателей. А это, — кивнул на флешку, — принесет мне очень много денег, — протянул ладонь. — Давай.

Я не спеша положила микроустройство ему на руку и тут же нас окружили люди. Сергей хотел скинуть флешку и раздавить, но сзади схватили и не дали завершить маневр.

— Сергей Станиславович Михельсон, — рядом оказался Градов, весело мне подмигнувший и какой-то мужчина, державший в руке удостоверение майора ФСБ, — вы арестованы по обвинению в промышленном шпионаже и неправомерном использовании инсайдерской информации.

— Это еще нужно доказать, — затем на меня посмотрел: — Ну и сука ты, Арина, — сказано не без восхищения.

Я вздрогнула, ощутив на плечах теплые ладони. Обернулась, обеспокоенный взгляд Никиты поймала: он чуть улыбнулся и убрал меня за спину. Сам к Михельсону шагнул. Я не успела среагировать: мгновение, и Сергей лежал на земле со сломанным носом.

— Это тебе за нее, — услышала тихое, затем Никита взял меня под руку и увел. Я была в каком-то тихом оцепенении: реагировала запоздало и через плотный вакуум нервного истощения.

— Никита, — крикнул Градов, — ты будешь нам нужен.

Он усадил меня в машину и вложил в руку ключи от своей квартиры.

— Я быстро, — нежно коснулся волос. — Андрей отвези Арину домой.

Я задумчиво смотрела в окно, мысленно прощаясь с этой частью жизни. Конечно, приеду когда-нибудь в столицу, но это будет потом. Я закрывала яркую, страстную, острую главу с именем Никита Вяземский. Было тихо и грустно, но я не испытывала той всепоглощающей боли, что накрыла волной после его ухода. Отмучилась. Я на пути к полному выздоровлению.

— Андрей, остановите, пожалуйста, у ближайшей аптеки.

— Как скажите, Арина Александровна.

Я вошла в обычную сетевую фарму. Небольшая очередь передо мной, через минуту и за мной появился хвост из пары человек.

— Постинор, пожалуйста, — попросила, когда дошла до окошка. Провизор скользнула по мне равнодушным взглядом. Ну хоть нотации не читала. Сейчас у нас в стране все под скрепы заточено — рожать!

— Скидочная карта есть?

— Нет.

— Платить как будете?

— Картой, — этот разговор начал утомлять. Вроде бы все логично, но хотелось уйти быстрее. Я чувствовала себя снова тринадцатилетней девочкой, которая покупает первые в жизни прокладки.

Бросила упаковку в сумку и вышла на улицу. Распогодилось, солнышко разыгралось, ласкало и припекало. Захотелось пройтись, но у меня не было времени. Еще вещи собрать…

Села в машину, заказала через приложение билет на сапсан через три часа.

Я поднялась в апартаменты: мой чемодан был разобран всего лишь на половину, осталось побросать косметику и белье. Я готовилась к этому дню. Знала, что скоро наступит.

Чужого мне не нужно: ни единой вещи, купленной для меня Инессой Марковной, не взяла. Я никому больше не буду должной. Не знаю, может, мне нужно будет свидетельствовать против Михельсона. Возможно, он попытается вину поделить. Но я верила Никите, что не буду втянута в судебные разборки. Но если это все — хитрый план и желание наказать меня еще раз. Если считает, что виновата и заслуживаю тюрьму… Тогда я навсегда разочаруюсь в мужчинах и их честном слове. В остальном, пусть через повестку вызывают.

Достала из шкафа льдисто-голубой свитер. Я успела закончить ко дню рождения Никиты. Уже завтра ему тридцать шесть. Надеюсь, теперь он будет полностью счастлив: лев победил своих врагов!

Понравится ли ему подарок? Уверена, завтра ему презентуют дорогие и уникальные вещи, а я всего лишь свитер связала. Это был чистосердечный порыв, а как Никита его примет, знать не хочу. Именно поэтому я красиво перевязала подарок алой лентой и написала короткую поздравительную записку.

Я поднялась в квартиру Никиты, оставила сверток в спальне и, не удержавшись, прошлась по дому. Похожему на самого Никиту: строго, лаконично, презентабельно, но закрыто и холодно. Хотя потенциал есть. Я мысленно попыталась представить его жилище нашим: чтобы изменила, как бы добавила уюта? В гардеробную зашла и рассмеялась, увидев коллекцию часов: реально на каждый день недели и праздники. Рубашку, брошенную вчера, к лицу поднесла и втянула мужской аромат. Внутри зазвенело, сжалось, густым облаком окутало. В груди кольнуло, и я упала на колени, слезами задохнулась. Болело. Очень болело. Я хотела быть сильной, но настоящая слабачка. К нему хочу. Любви хочу. Но… Между нами слишком много ошибок, боли, вранья. Я должна уйти. И неважно, что больше всего на свете желала остаться.

Я собрала себя и пошла на кухню, налила стакан воды и выпила таблетку. Вторую через двенадцать часов только. В дверь неожиданно постучали, и я подпрыгнула от неожиданности. На цыпочках подошла — курьер какой-то. Не буду открывать. Убедившись, что он ушел, тихонько выскользнула из квартиры, забрала чемодан и ушла. Меня ждал Питер.

Никита

Домой вернулся уже за полночь. Допрос Михельсона с пристрастием и без вылился в длинную цепочку махинаций. Теперь я знал, что моя секретарша в издательстве спала с Сергеем и сливала мое расписание, командировки, поездки — все, лр чего могла дотянуться. Хорошо, что к секретной информации доступа не имела. Шпионка или просто влюбленная дура — следствие будет разбираться, но, думаю, отделается легким испугом. Еще пара брокеров из московского офиса приторговывали инсайдами, и этот хрен собачий потихоньку покупал наши акции. Пока мелочь, но курочка по зернышку. Если мои адвокаты и свидетельские показания сумеют убедить суд, что это было незаконное обогащение, то Михельсон распрощается с этими деньгами и со свободой.