Чтение онлайн

Её пальцы легли точно на чувствительные точки между костяшками — приём из арсенала ближнего боя, «захват совы».

Виралий не столько от боли, сколько от неожиданности, дёрнулся и отпустил захват. Его пьяный мозг зафиксировал: «что-то не так, она не та, больно».

Именно в этот момент она перешагнула через его ногу — не как бегство, а как тактический обход препятствия, сохраняя с ним зрительный контакт.

Её взгляд говорил: «Я могу причинить тебе боль. Сейчас не буду. Но могу».

Оказавшись у двери, она открыла её, вошла и закрыла за собой. Щёлкнул ключ в замке.

Снаружи послышался удивлённый, пьяный лепет, потом глухой стук — Виралий, потеряв опору, сполз по стене на пол. Через мгновение раздался храп.

Илания прислонилась к закрытой двери спиной. Сердце билось ровно. Она прислушалась к храпу за дверью. Не к угрозе. К звуку победы. Маленькой, но осязаемой.

Он остался за дверью. На полу. Как выброшенный хлам.

Утром в доме царило зловещее спокойствие. Виралий, бледный и злой, с трясущимися руками, страдал от похмелья. Он бросил на Иланию за завтраком злобный взгляд, буркнул что-то про «глухую неблагодарную дуру» и удалился в свой кабинет, приказав никого не беспокоить.

Илания знала, что к вечеру он уедет к Коньякиным — жаловаться, пить и искать утешения. У неё был день.

После завтрака она велела Латии попросить Алесия прийти в беседку. Не ночью. Днём.

Он пришёл через полчаса, его лицо было непроницаемым.

— Вы звали, хозяйка?

— Да. Садитесь, — она указала на скамью напротив. — Я больше не могу тренироваться в тайне. И одной мне — опасно.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Я прошу вас стать моим наставником. По владению оружием. Кинжалом. И моей страховкой во время тренировок, — она сделала паузу и добавила жёстко: — У нас есть несколько дней, чтобы я перестала быть беспомощной.

Алесий не удивился. Его глаза сузились, оценивая временные рамки.

— Несколько дней — это не обучение, это ускоренный курс выживания, — произнёс он откровенно. — Вы получите основы: стойка, хват, защита корпуса. И три приёма: один — чтобы выбить клинок, если будут пытаться ударить сверху. Второй — чтобы поразить руку или бедро и вырваться из захвата. Третий — чтобы, если прижмут к стене, ударить в пах или солнечное сплетение и проскользнуть в сторону. Это не фехтование. Это грязные уловки для тех, у кого нет выбора. Вы согласны на такие условия?

— Готова, — ответила Илания без колебаний.

— Кинжал — разумный выбор. Не броский. Для защиты. У многих дам есть. — Он понимал больше, чем говорил. — Но кинжал… кинжалу можно научиться. Что вы уже умеете?

Здесь был риск. Она понимала, что нельзя внезапно показывать мастерство меча. Она не могла выложить всё.

— Я знаю основы. Но знание — не навык. Тело не слушается. Нужны правильные движения, постановка удара, блоки. Я могу показать вам, что… что читала. А вы скажете, что не так. И научите, как надо.

Она предлагала сделку: она будет притворяться новичком, а он — учить её азам. Так она легализует свои тренировки и получит эксперта, который поможет адаптировать её знания к этому телу и этому миру.

Алесий долго смотрел на неё. Его серые глаза читали не только слова, но и намерение.

— Риск велик, — сказал он наконец.

— Мы будем осторожны. Только здесь, в беседке. Вы будете моим часовым и учителем.

Он вздохнул. Потом твёрдо кивнул.

— Хорошо. Я научу вас владеть кинжалом. И буду следить, чтобы вы не покалечили себя. Но, — он приподнял палец, — первое правило: вы слушаетесь меня на тренировке. Второе: никакой магии, пока не освоите тело. Третье: если что-то пойдёт не так — прекращаем.

— Согласна, — ответила Илания. В душе она облегчённо выдохнула. Мост был наведён.

— Начнём завтра на рассвете, — сказал Алесий, поднимаясь. — Принесу деревянные макеты. И бинты для рук.

Он ушёл. Илания осталась в беседке. Вечером, как она и предсказывала, Виралий, надувшись, укатил в карете к Коньякиным. Дом вздохнул свободнее.

А ночью, глядя на луну, Илания сжала руку в кулак. Ладонь всё ещё слегка покалывала — остаточный эффект от шара. Не боль, а напоминание.

«Система вооружения активирована, но нестабильна, — думала она. — Канал: эмоциональный выброс. Боеприпас: собственная ярость. Задача: найти способ перезаряжаться без истерики. И научиться целиться.»

Она открыла ладонь и сосредоточилась на едва заметном серебристом шраме, оставшемся после искр. Попыталась вызвать хотя бы искорку. Ничего. Только покалывание.

«Значит, ключ — в сильных эмоциях. Но как вызывать их по команде? И как направлять?»

Ответа не было. Но был путь. Завтра — первый урок с Алесием. Послезавтра — попытка воспроизвести шар, но уже не от ярости, а от холодной концентрации.

Война шла на двух фронтах: физическом и магическом. И оба требовали срочной боевой подготовки.

Глава 25. Анатомия скандала и первая кровь

Оранжерея была идеальным местом. Влажный, душный воздух, шелест листьев и запах земли заглушали тихие голоса. Между кадками с лимонами стоял плетёный столик. На нём — бумаги.

Илания разложила их, как карты перед атакой.

— Сивый Ганс. Основной кредитор, — её палец ткнул в самую толстую папку. — Первоначальный долг 15 тысяч ингот. Под залог «всего движимого имущества (мебель, экипажи, драгоценности) из приданого». Ключевая фраза: «в исключительное пользование и распоряжение». После неуплаты процентов долг вырос до 32 тысяч. Характер: жестокий, терпеливый, но падкий на слухи. Боится потерять лицо.

Она отодвинула ещё один лист, исписанный другим, более угловатым почерком.

— Бородатый Марк. Конкурент Ганса. Долг — 25 тысяч ингот. Под залог «того же движимого имущества, входящего в состав приданого г-жи Обеан». Оформлен на неделю позже. Это уже не долг, это мошенничество. Он продал один и тот же стул двум покупателям. И оба покупателя — не те, с кем стоит ссориться. Марк — горячий, склонен к силовому решению. Для него это не только деньги, это публичное оскорбление. Его обманули, как последнего простофилю.

Третий лист.

— Покровители: граф Коньякин и его супруга. Алфон — трус, пьяница, игрок. Должен Виралию около пяти тысяч по «дружеским» распискам. Агетта — хищница. Имела с ним связь, возможно, имеет ещё. Держит его за какие-то тайны. Для неё он — игрушка и источник сплетен.

Латия и Алесий молча слушали. Латия сжимала и разжимала руки, её глаза горели. Алесий стоял неподвижно, впитывая информацию, как губка.

Илания взяла кусок пергамента и уголь. Её рука, ещё дрожавшая месяц назад, теперь чертила уверенные, резкие линии.