Чтение онлайн

Зато схемы… Схемы были понятны.

Она водила пальцем по линиям, чувствуя, как внутри отзывается эхо. Кто-то здесь знал. Кто-то помнил. Кто-то пытался записать знание, чтобы не умерло.

Свеча догорала. Глаза слипались. Илания положила голову на сложенные руки.

Она провалилась в сон неожиданно — как в омут.

И в этом сне буквы засветились.

Илания видела себя со стороны — склонившуюся над книгой. Видела, как страницы начинают мерцать мягким золотым светом. Как буквы отрываются от бумаги и плывут в воздухе, перестраиваясь, складываясь в новые слова.

Слова, которые она понимала.

«Слушай. Запоминай. Передай другим».

Голос был старым. Уставшим. Но твёрдым.

«Когда-то магия текла по этому миру, как вода по руслу реки. Ею было наполнено всё — земля, камни, воздух, люди. Каждый мог черпать. Каждый был счастлив».

Илания видела картинки, всплывающие перед глазами. Зелёные холмы, пронизанные голубоватым сиянием. Людей, которые проводили руками над полями, и те колосились быстрее. Детей, игравших с огнём, который не обжигал.

«Но пришли другие. Те, кто увидел в этом выгоду. Кто понял: если запретить магию для всех, но оставить для себя — можно стать богами. Они назвали себя стражами порядка. Они говорили, что магия опасна. Что её нужно контролировать. Что простым людям она ни к чему».

Картинка сменилась. Костры. Люди в мешках, привязанные к столбам. Крики.

«Их казнили тысячами. Тех, кто отказывался забыть. Кто учил детей. Кто хранил книги. Магию страшились. Магию проклинали. Ею перестали пользоваться, и канал истончался с каждым поколением, потому что сила требует движения, как река требует течения».

Илания чувствовала эту боль. Эту потерю. Она сама пришла из мира, где магия была точной наукой, где ею владели лучшие. И теперь понимала: её мир был не началом. Он был возрождением после долгого забвения.

«Но не всё уничтожено. Есть места, где сила не ушла. Где она спит, запечатанная теми, кто не хотел отдавать её убийцам. Ищи вход. Там сила ещё жива».

Буквы вспыхнули ярче и погасли.

Илания открыла глаза.

Свеча догорела, фитиль дымил чёрной струйкой. За окном серело небо — близкий рассвет.

Дневник лежал раскрытый на той же странице. Буквы были обычными. Тёмными. Мёртвыми.

Но Илания знала: это был не сон.

Внизу уже было шумно.

Голоса, звон посуды, запах жареной рыбы — таверна просыпалась раньше всего порта. Илания спустилась.

Альдор и Алесий сидели за дальним столом, склонившись над картой. Перед Альдором стояла кружка с водой, перед Алесием — пустая, из-под утреннего отвара. На столе горела свеча — хотя солнце уже заливало залу, здесь, в углу, было темновато.

— Садись, — Альдор поднял голову и кивнул на лавку рядом. — Как раз тебя ждали.

Илания села. Карта была та же, что вчера показывал Торвальд, — с отметками, крестами и пометками, сделанными рукой Альдора.

— Смотри, — он ткнул пальцем в точку на севере, у подножия Серых гор. — «Плачущий утёс». Место, про которое старики в порту шепчутся. Говорят, туда даже звери не ходят.

— И люди, соответственно, тоже, — добавил Алесий. — Ни охотников, ни дровосеков, ни беглых. Пусто.

Альдор провёл линию от Порта Креп на север, вдоль берега.

— Три дня. Может, четыре, если погода испортится или дороги развезёт. Первый день — ещё люди, сёла, тракт. Второй — лес начинается, дичь, глухо. Третий — предгорья. Там уже никого.

— А четвёртый — утёс, — закончила Илания.

Альдор кивнул.

— Что там искать — пока не знаем. Но Торвальд сказал: старые карты отмечают это место как «закрытое». Значит, есть что закрывать.

Илания молчала.

Она знала теперь больше, чем они. Знала про вход. Про силу, которая спит под камнем. Про тех, кто ждёт.

Но рассказывать не стала.

Не потому что не доверяла. А потому что сначала нужно было понять самой. Убедиться, что видение — не игра уставшего мозга. Что дневник не врёт.

— Согласна, — сказала она коротко. — Когда выступаем?

Альдор и Алесий переглянулись.

— Я говорил, — осторожно начал Алесий, — Латии бы отдохнуть. День-два. Дорога вымотала, хоть и не признаётся. Пусть поспит по-человечески, в себя придёт.

— Два дня, — согласилась Илания. — Запасы пополним. Снаряжение проверим.

Альдор свернул карту, убрал в чехол.

— Тогда послезавтра с рассветом. Я проверю лошадей, подковы, сбрую. Алесий, на тебе припасы.

— Геля не пойдет с нами? — спросила Илания.

Альдор покачал головой:

— У неё таверна. Сестра всегда остаётся здесь.

Гелю Илания нашла на кухне.

Та возилась у печи — огромные чугуны, шипящее масло, горки нарубленной зелени. Руки двигались быстро, привычно, а над плечом парила тряпка, готовая в любой момент вытереть пот со лба или протереть стол.

— Геля, — позвала Илания.

Та обернулась, вытерла руки о фартук, тряпка послушно упала на крючок.

— Чего не спишь? Рано ещё.

— Поговорить надо.

Геля глянула на неё, на дверь в залу, где Альдор с Алесием всё ещё сидели над картой. Усмехнулась.

— Про поход? Слышала уже. Альдор вчера обмолвился, что в горы собираетесь.

— Да. — Илания помедлила. — Ты с нами?

Геля замерла. Потом расхохоталась — звонко, искренне, запрокинув голову.

— Я? В горы? — Она утёрла выступившую слезу. — Ты видела меня без фартука? Я ведь кроме этой кухни ничего не знаю. У меня таверна, счета, поставщики, клиенты, которым плевать, что хозяйка в горы ушла. — Она покачала головой. — Нет, милая. Моё место здесь.

Илания кивнула. Она ждала этого ответа.

— Но если бы… — начала она.

— Если бы не таверна? — Геля вдруг стала серьёзной. — Если бы не долг перед мужниной памятью, не люди, которые от меня зависят? — Она помолчала, глядя куда-то в сторону, в окно, за которым шумел порт. — Может, и пошла бы. Страшно интересно, что там, в этих ваших утёсах.

Она перевела взгляд на Иланию. Зелёные глаза были тёплыми, но твёрдыми.

— Ты иди. А я тут посторожу. Если что — будет куда вернуться.