Чтение онлайн

— Прирождённый разведчик, — сказал он, и в голосе звучало неподдельное, чистое восхищение. — Переплюнула даже меня.

Илания замерла, глядя на эту улыбку. Сжатый внутри «костёр» дрогнул и рванулся вверх, опалив её изнутри теплом, от которого перехватило дыхание. Это не было раздражением. Это было что-то другое. Что-то опасное и желанное.

Она быстро опустила глаза, сделав вид, что поправляет порыжевший от дороги рукав.

— Значит, продуктивный был вечер, — буркнула она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Да, — согласился он, и улыбка ещё не совсем сошла с его губ. — Очень.

Он смотрел, как она отводит взгляд, прячет смущение за деловым жестом, и чувствовал, как внутри, под рёбрами, разгорается что-то тёплое, упрямое и совершенно несвоевременное. Её ресницы дрогнули, когда она опустила глаза. Щека, чуть тронутая румянцем от усилий. Прядь волос, выбившаяся из косы и прилипшая к виску. Он хотел убрать её, заправить за ухо. Просто так. Просто потому что мог.

«Остановись», — приказал он себе. «Она твой напарник. Твой контракт. Твоя ответственность. Всё».

Приказ прозвучал убедительно. Железно. Как и все его приказы.

Жаль только, что сердце никогда не умело их выполнять.

Он разжал пальцы, незаметно сжатые в кулак, и заставил себя снова стать тем, кем был всегда — спокойным, собранным, несокрушимым стражем. Маска вернулась на место. Почти без швов.

Но улыбка не уходила. Она осталась в уголках его губ, как утренний свет, задержавшийся на горизонте после восхода солнца.

Он снова был солдатом, наставником. Но что-то между ними сдвинулось. Невысказанное. Важное. Как тихий шаг в пустоте, который слышат только двое.

Глава 44. Город у моря

Порт Креп начался за полдня пути — не с ворот и стражников, а с запаха.

Соль. Тухлая рыба. Дёготь. Перец и гниющие водоросли. Илания, привыкшая к стерильной чистоте арен и приторным благовониям светских гостиных, поморщилась. Но не от отвращения. От узнавания.

Так пахнет работа. Так пахнут порты, где грузят оружие и смотрят сквозь пальцы на контрабанду.

Дорога нырнула вниз, и город раскрылся перед ними, как гнойник на теле цивилизации. Красивый. Живой. Опасный.

Дома лепились друг к другу, кривые, разноцветные, с облупившейся штукатуркой и настежь распахнутыми ставнями. На верёвках между балконами сушилось бельё — алое, синее, выцветшее до белизны. Кричали чайки. Кричали торговки. Кричал пьяный матрос, которого двое таких же пьяных товарищей волокли в тень под лестницу.

И ни одного герба. Ни одного ливрейного лакея. Ни единого надменного лица, оценивающего твой сорт платья.

Здесь заканчивалась власть аристократов.

Латия, сидевшая рядом с Алесием на козлах, смотрела во все глаза, но не испуганно, а жадно. Ей, выросшей в услужении, этот хаос казался… жизнью. Настоящей, не расписанной по рангам.

Алесий натянул поводья, притормаживая карету. Его ладонь машинально легла на топор.

— Спокойно, — негромко сказал Альдор. — Здесь свои правила. И свои хозяева.

Он говорил спокойно, но Илания видела: он изменился. Не внешне — всё те же серый плащ, удобный меч, сдержанное лицо. Но напряжение в плечах исчезло, сменившись текучей, расслабленной готовностью. Он был здесь своим. Не чужим, пробирающимся по вражеской территории. Своим.

Он вернулся домой.

— Сначала к картографу, — сказал Альдор. — Геля даст нам комнаты позже.

Мастерская Торвальда ютилась в подвале дома, пахнущего типографской краской и старой бумагой. Ступени скрипели, перила шатались.

Сам хозяин оказался сухим, согбенным стариком с пальцами, измазанными тушью, и острым, цепким взглядом из-под кустистых бровей.

— Альдор, — сказал он, даже не поздоровавшись. — Опять притащился к старику за бесплатной консультацией?

— За платной, — Альдор положил на стол увесистый мешочек. — И не мне.

Картограф развязал тесёмки, заглянул внутрь. Хмыкнул. Кивнул.

— Говори.

Альдор развернул карту на коже. Торвальд надел очки в медной оправе, склонился, водил носом над линиями, как старая ищейка.

— «Сломанные Зубы»… «Костяная Чаща»… — бормотал он. — Ты, парень, с этой дрянью уже лет пять возишься. Нашёл что?

— Не я, — Альдор коротко кивнул на Иланию. — Она чувствует.

Взгляд старика упёрся в неё. Оценивающий, без тени светского любопытства. Профессиональный.

— Чувствует, значит. — Он помолчал. — Ценный дар. Опасный. Береги её, парень.

— Берегу.

Коротко. Сухо. Без лишних слов. Илания краем глаза заметила, как дрогнул кадык на его горле, когда он это говорил. Но тут же отвлеклась — Торвальд ткнул пальцем в отметку на севере, которую она раньше не замечала.

— Вот это гнездо, — сказал он. — Никто туда не совался лет тридцать. Кто совался — не вернулся. Если твоя девочка его разбудит, пусть умеет защищаться.

— Научится, — ответил Альдор. Илания не видела его лица, но голос был твёрдым, как лезвие.

«Твоя девочка».

Она должна была возразить. Поправить. «Я не его девочка, я напарник, я капитан, я…»

Она промолчала.

«Рыба и Якорь» располагался в самом сердце порта — месте, где уважали деньги и не задавали лишних вопросов.

Геля встретила их на пороге.

Илания сначала услышала её, потом увидела. А потом чуть не пригнулась от летящего в голову предмета.

— Альдор, скотина ты неблагодарная! — звонкий голос перекрывал гул таверны, а следом за ним, со свистом рассекая воздух, в сторону входа полетел медный таз для мытья посуды.

Альдор, даже не обернувшись, привычным движением поймал его левой рукой, не пролив ни капли воды. Поставил на ближайший стол.

— Полгода носа не кажешь, даже весточки не черкнешь, а как контракт — так сразу к Гельке на постой? — продолжала женщина, вытирая руки о фартук. Таз на столе дрогнул и сам собой поплыл обратно через всю таверну, плавно опустившись в раковину. Металл тихо звякнул.

Илания моргнула.

Магия.

Не салонная, с цветочками и томными вздохами. Не её собственная, древняя и гудящая силой руин. А простая, бытовая, текучая — и при этом абсолютно, пугающе точная. Она не видела плетений, не слышала гула. Только лёгкое движение пальцев Гели, когда та стряхивала с них невидимые капли.