Чтение онлайн

Анашкин снова стал мять лицо руками. Алексей не выдержал:

– Но неужели вам в голову никогда не приходило, что от проститутки можно заразиться СПИДом?

– Я… Мне… Да, все мы, конечно, знаем. И не только про СПИД. Про многое. И про тюрьму. Что если воруешь, можно туда попасть. Но ведь воруют же? И людей взрывают. Террористы. Это ж кошмар! Но мы все почему-то уверены в том, что нас это никогда не коснется. Не посадят, не взорвут. Кто угодно, только не я. Так человек устроен. А иначе ему ничего другого не остается, как только и делать, что бояться. Все время бояться. Жить, вообще, страшно, как говорят. Короче, я об этом не думал.

– А к Марго еще кто-то кроме вас ходил?

– Думаю, да. Уверен. Марго себя так вела… Словом, для нее вообще все это было обыденно. Ну, секс, я имею в виду. Ведь столько вокруг этого создают проблем, - Анашкин поморщился, видимо, вспомнив свою жену. – Нагородили, черт знает чего вокруг обычной физиологической потребности организма. Ну, были бы у нас в стране легальные публичные дома, я с той же регулярностью ходил бы туда, а не к Марго. И не мучился бы сейчас неизвестностью. Скажите, а это правда? Про СПИД?

– Абсолютно, - кивнул Алексей. – В ее родном городе все про это знают.

– Вот черт, а? Не повезло.

– Почему вы пешком приходили к ее дому?

– Пешком? Почему пешком? Я оставлял машину на платной парковке возле супермаркета. У меня по осени почти новый джип угнали. Вот так же оставил возле дома, забежал к приятелю на пять минут. И в окно увидел, как кто-то на моем джипе уезжает. Пока по лестнице бежал, даже ногу вывихнул. Долго потом хромал.

– Сигнализации, что ли, не было?

– Почему не было? Была. Как раз за неделю перед этим в автосервис заезжал. Все сделали, как положено, - Анашкин усмехнулся. – Постарались. Потом, видимо, пасли. И нет больше джипа. Так и не нашли. Я так думаю, что его тут же на запчасти разобрали. А тут еще Виктория пожаловалась, что в их дворе машины ночью вскрывают и магнитолы воруют. У нее, например, «Sony» увели. Она тоже после этого стала «десятку» на платной стоянке оставлять. Так я после кражи джипа за газетой из машины не выйду, не убедившись, что при ней сторож имеется.

– Ну, хорошо. С машиной понятно. Значит, когда убили Викторию Воробьеву, вы приходили в гости к Марго. Правда, подтвердить этого она уже не сможет. А в тот день, когда убили саму Маргариту?

– Я шел к ней, - нахмурился Анашкин.

– Вы же сами сказали, что предварительно всегда звонили. А тут что, решили без звонка? Но она же работала до семи, и в восемь вечера только возвращалась.

– Решил без звонка. Что, запрещается?

– Анашкин, она уже с неделю на этой квартире не жила. Неужели не позвонила и не предупредила?

– Нет.

– Что ж, придется вам, видно еще посидеть. Улик хватает, можно просить у прокурора санкцию на содержание под стражей, - вздохнул Барышев. – И анализы подождут.

– Нет! Я хочу врача! Что мне здесь, сидеть и мучиться? Думать целыми днями, есть или нет? Я правду знать хочу!

– Мы тоже. Какое, однако, совпадение! – усмехнулся Алексей. – Давайте начнем с того, что вы знали, что Марго домой не приходит. Прячется. От кого?

– Черт с вами, пишите. Да, знал. Она отменила свидание. Сказала, что боится одного психопата.

– Имя не называла?

– Нет. Сказала просто: психопат.

– Он что, ее преследовал?

– Кажется, да. Она сказала: «Лилю убили, теперь моя очередь. Я боюсь».

– А вы?

– Что я? Сказал: «Боишься – иди в милицию».

– Логично. Этого она, конечно, не могла сделать, поскольку сама пряталась и скрывала, что больна СПИДом. Не хотела, чтобы о ней справки стали наводить. Предпочла сбежать. А куда?

– Не знаю. Сказала, что, как только найдет новую квартиру, перезвонит.

– Не перезвонила?

– Нет.

– Что же вы тогда делали возле ее подъезда?

– Гулял.

– А свидетели говорят, девушку душили.

– Да никого я не душил! Я нагнулся – Марго уже мертвая была. Я ждал возле подъезда одного человека.

– Кого?

– Черт! Если бы не этот СПИД! Воробьева ждал.

– Петра Александровича?

– Сволочь он. Вымогатель. Не хотел говорить. Когда налоговая пришла, Виктория успела вынести бумаги и спрятать в своей машине. Потом увезла их домой. Мол, потеряли. Или украдены. А на «нет» и суда нет. Докажи теперь, что в них было. А недавно этот Воробьев позвонил и сказал, что если я не заплачу, то он в налоговую документы отнесет.

– И сколько он попросил?

– Да в том то и дело. Сказал, что будет отдавать бумаги частями. Мол, сейчас ему нужна тысяча. Баксов, разумеется. А мне что делать? Решил, что заплачу. Потом видно будет. Ну, пришел к нему, как договаривались, в половине восьмого. Дочка спрашивает через дверь: «Кто там?». Я само собой, говорю, что к папе по делу, а она отвечает, что папы дома нет. В магазин вышел. За хлебом. Знаю я, за каким хлебом. Наверняка у него где-то тайник. Не дома же он бумаги хранит. После того, как Викторию убили, вы там, небось, все осмотрели?

– Осмотрели, - кивнул Барышев.

– Она, видимо, на всякий случай документы спрятала. Не сожгла, как говорит, а в тайник положила. Ну, я постоял немного на площадке. Воробьева нет. Потом спустился на третий этаж, позвонил в дверь Марго. На всякий случай. Вдруг, она вернулась? Никого. Тогда я вышел на улицу, закурил. Покурил, подождал. Потом, чувствую, замерзаю, решил размяться, пройтись. Спустился по ступенькам, вижу – у двери, откуда мусор выносят, кто-то лежит. Ну и черт дернул заглянуть. Пригляделся, и понял, что женщина. Мертвая. По одежде подумал, что Марго. Темно было. Еще раз пригляделся: она, не она? Ну, подошел, нагнулся. А тут эти двое на машине подъезжают. Само собой, что я оттуда рванулся бежать. Сразу понял, что дела мои плохи. Викторию знал, Марго знал. Да и Лилию эту. Черт!

– А Воробьев так и не появился?

– Нет.

– Может, пока вы спускались по лестнице пешком, он в лифте поднялся?

– Да? Черт, не подумал! Может, и поднялся.

– А Воробьева этого вы хорошо знаете? Что за человек?

– Со странностями. Виктория любила рассказывать про своего мужа. В машине. Про его комнатные цветы, про цикломен этот. Смеялась. Мол, сам ночью мерзнет, а обогреватель в комнате не включает. Из-за цветка. Ну не придурок? Я Викторию прекрасно понимал. Сам не могу терпеть таких мужиков.