Чтение онлайн

– Ты просто знаешь, что сам не в состоянии о нем позаботиться, – неожиданно для себя ответила я.

Он покачал головой:

– Может, и так. Но это не значит, что другая женщина не сможет… или не захочет.

Холодок пробежал у меня по спине.

– Подумай об этом, Бетти. Допустим, этот запах действительно принадлежит другой женщине. Что, если эта женщина с удовольствием примет меня – и моего сына тоже? Ты действительно считаешь, что какой-либо суд встанет на твою сторону после того, что ты сделала?

– Не надо, – взмолилась я, опускаясь на стул. Я не знала, что ударило меня сильнее – моя вина за смерть Джейн или страх, что Джок может передумать и решит развестись со мной в конце концов. А если судья действительно отдаст Стюарта ему? Я бы не смогла тогда жить. Не этого ли испугалась Джейн, увидев нас с Гэри? Вдруг ей пришло в голову, что муж может уйти и суд отдаст детей нам с ним, а ее объявит «непригодной» матерью? Мне было невыносимо думать об этом.

– В данный момент, – сказал Джок, осторожно опуская Стюарта на пол, – я готов остаться, но только на своих условиях. И если я прихожу домой, пахнущий кем-то еще, это мое дело. А теперь – что у нас на ужин? Я умираю с голоду.

Его слова вызвали у меня более глубокое, мрачное отчаяние, чем я когда-либо чувствовала раньше. И тут в моей голове раздался голос: «А другого ты и не заслуживаешь».

Откуда он взялся? Я содрогнулась всем телом. Это было так похоже на голос Джейн! Как ты знаешь, Поппи, с возрастом я стала интересоваться спиритизмом и медитационной практикой. Почему бы нам не слышать тех, кто был для нас очень важен, после их смерти? Но, скажу честно, голос Джейн меня напугал.

Чтобы не сойти с ума, я попыталась следовать совету матери – стиснуть зубы и принимать жизнь как есть.

Я старалась не замечать дешевые запахи на одежде Джока. Не обращала внимания ни на розовые кружевные трусики, которые нашла в заднем кармане его брюк, ни на пачку презервативов в его куртке. Я притворялась, будто мне нравятся грубые приставания Джока по ночам.

После этого я не слышала голоса Джейн. Но она продолжала навещать меня каждую ночь в моих снах. Однако, к моему разочарованию и стыду, она не произносила ни слова. Просто смотрела на меня. А когда я говорила «Прости!» – Джейн отворачивалась.

Женщина на трибуне выглядит так, словно из нее высосали все силы. Обвинительница принимает преувеличенно-озадаченный вид. Как будто указывает присяжным на загадку, которую не в состоянии разрешить сама. Возможно, это излишне театральный жест. Юристы в этом мало отличаются от актеров. И те и другие знают, как привлечь к себе внимание, чтобы заполнить паузу. Понимают, как хорошо сыграть роль. Подразумевается, что юрист делает это ради истины. А от актера ждут более интересной передачи сюжета с помощью мимики и голоса. Однако порой трудно заметить разницу.

– Меня кое-что беспокоит, миссис Пейдж, – говорит представительница прокурора, наклоняясь вперед.

Воздух кажется плотным. Упругим. В нем будто висит ожидание. Каждый присяжный внимательно слушает.

– Если вы хотели навсегда вычеркнуть Мэтью Гордона из своей жизни, как только что признались, то почему согласились встретиться с ним снова?

Машину уже починили, и на сей раз я еду к отцу на ней, но пробки ужасные, и я жалею, что не села в поезд. Там я могла бы по крайней мере разгрести электронную почту. А теперь мне придется найти время, чтобы сделать это позднее. Это кажется бесконечным занятием. Чем-то похожим на попытки вычерпать воду решетом.

Однако так я смогу вывезти отца на автомобильную прогулку сегодня днем, если он захочет. Бедный папа! Ничего хорошего в вывихнутой лодыжке, когда тебе за семьдесят! Несмотря на судебный иск, я чувствую себя еще более виноватой перед Дорис, которая тоже далеко не первой свежести. Ах, если бы я раньше заменила этот ковер или Бетти не передвинула диван, чтобы как следует пропылесосить…

Отцу требуется целая вечность, чтобы открыть дверь, и я потрясена тем, каким хрупким и изможденным он стал за то короткое время, что мы не виделись с прошлого раза. Возможно, это из-за боли.

– Спасибо, что приехала, – тихо произносит он.

Я обнимаю его.

– Очень тебе сочувствую, – говорю я, пока отец, прихрамывая, возвращается к дивану.

– Это дурацкая случайность, – объясняет он, тяжело садясь. – Если бы я не запнулся о собственные тапки, все было бы в порядке.

– Ты же сказал, что упал на ступеньках, – замечаю я.

Отец выглядит смущенным.

– Так и есть. Я свалился там после того, как споткнулся о тапочки.

– Что же ты делал в них на крыльце?

– Открывал дверь, естественно. Это что, чертов допрос?

Теперь отец сердится, как будто я должна это знать.

– И кто же приходил?

– Дети. – Он пренебрежительно машет рукой. – Шутники. Звонят в дверь, а потом убегают. Их родителям должно быть стыдно.

– А потом какой-то прохожий помог тебе подняться?

– Что?

– Ты мне сам сказал, что он вызвал скорую.

– Совершенно верно. Вообще-то это была женщина.

Я помню, что ранее отец говорил о мужчине.

– Нам следует поблагодарить ее.

– Ну, я ведь не знаю, где она живет. Хватит говорить об этом, Поппи. Я вывихнул лодыжку, а не шею себе сломал. Но, признаю, это неосторожность с моей стороны. Ты поживешь тут несколько дней, чтобы помочь мне?

Папа легкомысленно относится к своей травме, но он сильно встревожен. Не такой уж это пустяк. И все же «несколько дней» – это больше, чем я предполагала. Я не уверена, что смогу так надолго оставить свою семью. Или работу.

– Я бы так и сделала, если бы могла, – отвечаю я, думая о встрече с адвокатом, которую Салли назначила на следующий день. – Но я должна вернуться завтра.

У отца вытягивается лицо. Он напоминает мне Дейзи, когда я ей что-нибудь запрещаю. Я практически сдалась в отношении Мелиссы, которая поступает так, как ей заблагорассудится. Собственно, это неудивительно. Она уже молодая женщина. Почти того же возраста, в котором была я, когда попалась на удочку Мэтью Гордона.

– Но я нашла агентство по уходу, – весело добавляю я, чтобы скрыть свои опасения по поводу его реакции. – Разговаривала с одной милой женщиной, которая будет присылать к тебе кого-нибудь дважды в день, чтобы приготовить еду и проверить, все ли с тобой в порядке.