Чтение онлайн

После того, как мы выпили по чашке чая и обсудили насущный хлеб лондонской полиции, я продолжил свои расспросы: - А что, Лестрейд, вы уже выяснили насчет возможных наследников имения Чарльза Флоя?
– Да, мы навели кое-какие справки. Нашелся дальний родственник, кажется, сын кузена Гриффита Флоя, проживающий на границе с Шотландией. Если все подтвердится, именно он унаследует состояние и Голдентрил. Однако это станет возможным только после осуждения его родственника, а пока родовое поместье Флоев и их банковские счета арестованы.
– То есть там в поместье дежурит полисмен?
– Разумеется. Мы обязаны охранять территории, на которые наложен арест.
– А прислуга?
– Все покинули дом совершенно добровольно, так что не пришлось никого уговаривать.
– И обыск уже произведен?
– Еще нет, но будет проводиться в ближайшее время. Возможно, уже в следующий понедельник.
– А что вы надеетесь найти?
– Неважно, что. Мы обязаны осмотреть всё и составить опись. Может, и удастся отыскать что-нибудь полезное для дела: какиенибудь записи сэра Гриффита, касающиеся тех дней, когда произошли убийства, письма...
– Что ж, Лестрейд, тогда у меня к вам небольшая просьба, сказал я вкрадчиво, и Лестрейд сразу почувствовал важность того, что ему предстояло услышать.
– Выкладывайте!
– сказал он, подозрительно поглядывая на меня из-под густых бровей.
– Дело в том, что мне необходимо побывать в Голдентриле и самому осмотреть его до того, как ваши ищейки там всё перевернут вверх дном.
– А вы-то что будете искать?
– Кое-что, что кажется мне важным.
– Сколько же в вас энергии, мистер Холмс! Дело закончено, а вы всё что-то ищете!
– Я не хотел бы говорить о своих гипотезах, пока они не получили подтверждения. Если я найду то, что ищу, то непременно передам в Скотланд-Ярд, если нет, то для вас ситуация не изменится, а для меня обернется лишь пустой поездкой.
– И вам нужно мое письменное разрешение?
– Именно!
– Черт возьми! Как только у вас, мистер Холмс, появляются ко мне просьбы, у меня сразу же возникает чувство, что я нарушаю закон. Как вы это объясните?
– Понятия не имею! Так я получу бумагу?
– Извольте. Но, я надеюсь, мне не надо говорить о той ответственности, которую я беру на себя?.. На какой день дать разрешение?
– На пятницу.
– А сегодня ведь понедельник? Почему бы вам не начать проверять ваши гипотезы прямо завтра?
– Завтра и в следующие два дня я буду занят другими делами.

Он быстро написал на официальном бланке несколько слов и поставил размашистую подпись.
– Что ж, берите бумагу, но постарайтесь без неожиданностей дело и так не назовешь гладким!
– До свидания, Лестрейд. Спасибо за разрешение, и не говорите о нем мисс Лайджест, когда она приедет.
– Я заинтересован в том, чтобы всё осталось в тайне, не меньше вас. До свидания, мистер Холмс.

Покинув Скотланд-Ярд, я отправился на почту, где составил короткую телеграмму для Элен и отправил ее экстренной доставкой. Этот и весь следующий день и провел, занимаясь рутиной, но в моих мыслях царило приятное оживление.

В назначенный день и час я явился в Скотланд-Ярд, и Лестрейд уже ожидал меня. Мне прежде в связи с моей сыскной практикой довольно часто приходилось давать свидетельские показания, и эту сторону своей деятельности я до сих пор терпеть не могу. Однако пришлось, как всегда, смириться с неизбежным и в течение почти двух часов давать очевидные ответы на предсказуемые вопросы, а затем написать еще нечто вроде отчета о том, что с моей стороны предшествовало поимке мистера Флоя. Единственным утешением было то, что мои умозаключения, хоть и несколько запоздало, представляли какуюто ценность для нашей удивительно прямолинейной полиции...

Когда Лестрейд уже дочитывал написанное мною, в коридоре послышались знакомые шаги, а затем раздался короткий стук в дверь. Лестрейд произнес короткое "Войдите!", и Элен появилась на пороге... Каждый раз я видел ее словно впервые и каждый раз испытывал восторг. Она вошла, и все вокруг стало лишь каким-то малозначащим дополнением, а я, к своей радости, заметил вспыхнувший теплый блеск в ее синих глазах, когда она увидела меня.
– Здравствуйте, джентльмены!
– сказала она, чуть улыбнувшись в своей обычной сдержанной и слегка ироничной манере. Надеюсь, я вовремя?
– Доброе утро, мисс Лайджест, - ответил Лестрейд, - впрочем, уже почти полдень, так что добрый день. Вы вовремя. Садитесь на этот стул... А вы можете быть свободны, мистер Холмс. Вы здесь все отлично описали. Если понадобитесь, мы вас известим... Располагайтесь, мисс Лайджест, а я принесу бумагу.

Он поспешно удалился в смежное помещение, а я встал напротив Элен и дождался ее взгляда: - Надеюсь, мисс Лайджест, я буду иметь удовольствие поговорить с вами сегодня?
– сказал я.
– А когда и где вы предпочли бы иметь это удовольствие? улыбнулась она, не сводя с меня своих внимательных глаз.
– Скажем, в половине второго в парке, который находится в конце этой улицы.
– Хорошо. Ждите меня там, а я постараюсь не опоздать.
– Тогда до встречи!

Она кивнула, и я вышел прежде, чем Лестрейд вернулся из соседней комнаты.

В парке было свежо и прохладно, и я с удовольствием прошел по его дорожкам, спасаясь от уличной жары. Где-то неподалеку были слышны детские голоса. Я купил себе газету, сел на скамейку и стал ждать.

Элен появилась немного позже назначенного срока и прежде, чем я успел подняться ей навстречу, жестом указала мне оставаться на месте, а сама села рядом.
– Отвратительная жара! Просто невозможно дышать, и это в середине сентября!
– ее лицо стало серьезным, когда она посмотрела на меня из-под своей простой бежевой шляпы, и от близости этих знакомых черт у меня перехватило дыхание.
– Я рада вас видеть, мистер Холмс. Знаете, мне вас очень не хватало в эти прошедшие дни... После смерти отчима я ведь ни ndmncn дня не была одна, зато теперь живо ощутила гнёт одиночества, а тут еще и Келистон... Вчера они с Мэри объявили о том, что собираются пожениться.
– Этого следовало ожидать.
– Я и ожидала, а они, должно быть, решили объявить о помолвке лишь после того, как мои дела разрешатся.
– И они хотят уехать?
– Да. Келистон скопил немного денег, и они намереваются открыть свою галантерейную лавку здесь в Лондоне. Так что мне придется искать себе новую горничную и нового дворецкого.
– А как ваше лицо, мисс Лайджест?
– Как видите, неплохо. Я уже почти забыла об этом.
– Лестрейд занес в протокол допроса то, что касается полученной вами раны?
– Да, он спрашивал об этом и дословно записал все мои слова... Эти допросы - ужасно мучительное испытание: я несколько раз говорила об одном и том же, а потом мне еще и задавали вопросы.
– Тогда ни слова больше о деле! Поговорим лучше о чем-нибудь другом!
– О, да!
– встрепенулась она и раскрыла свою сумочку, ту самую, которую несколько дней назад я опорожнил на ее столе.
– Пора, наконец, заняться вашим гонораром, мистер Холмс. Вот чек, выписанный на ваше имя. Сумму впишите сами и не скупитесь. Ваша работа стоила того, чтобы быть хорошо оплаченной, и скромность здесь неуместна... В чем дело? Почему вы улыбаетесь?
– Господи! Вы подумали, что я намекаю на это! Вы ошиблись, дорогая мисс Лайджест!

Она настойчиво протянула мне чек: - Это неважно, мистер Холмс - мы все равно должны решить вопрос о вашем вознаграждении. Это одна из причин, по которым я приехала в Лондон!
– Зато такой причины нет среди тех, по которым я сижу сейчас рядом с вами! Может быть, в тот момент, когда я предложил встретиться, вы сразу и приписали мне денежный мотив?
– Нет, - смутилась она, - простите, если я вас обидела.
– Вы меня не обидели. Просто я не хочу брать деньги за общение, которое доставило мне неописуемое удовольствие. Думаю, поставить сумму на чеке вам было трудно по той же причине.
– Вы правы... Но ваш труд!..
– Вы потратили на меня больше средств, чем я - сил на ваше дело. Так что уберите чек и вручите его Келистону в качестве свадебного подарка.
– Вы опять поражаете меня!
– проговорила Элен, и ее глаза снова стали болезненно блестящими.
– Когда мне начинает казаться, что я знаю и понимаю вас, ваша натура обнажает всё новые качества, и я вижу, какими недалекими были мои догадки. Это восхищает и немного пугает меня, потому что я хотела бы знать вас лучше.
– Что ж, это мне льстит, и у вас есть такая возможность.
– Что вы имеете в виду?
– То, что у нас впереди несколько дней на беспрепятственные встречи, ведь вы остановились в отеле и не собираетесь домой ни сегодня, ни завтра.
– Как вы узнали?
– изумилась она.
– Открывая и закрывая сумочку, вы несколько раз показали мне багажную квитанцию, - улыбнулся я.
– Очевидно, что вы привезли с собой личные вещи и отправили их в отель. Вряд ли b{ стали бы делать это, если бы приехали на пару часов.
– Вы совершенно правы!
– рассмеялась Элен.
– Вчера я получила вашу телеграмму, а потом повестку из Скотланд-Ярда, в которой говорилось о допросах в течение нескольких дней. Понятия не имею, почему нельзя расспросить меня обо всем сразу и для чего нужно изо дня в день повторять одно и то же. Но тут я не могу ничего изменить и поэтому решила провести эти дни в Лондоне, тайно надеясь, что, может быть, вы разделите мое общество.
– Ваши надежды сбываются.
– А ваши?..
– она обратила на меня взгляд, словно и не пытаясь скрывать прозвучавшей двусмысленности, а потом по своему обыкновению расставила все на свои места.
– Вы предложили встретиться, чтобы поговорить, а минуту назад сказали, что у вас было несколько причин на это. Так каковы же они?
– Одна из них это мое намерение угостить вас завтраком, улыбнулся я, - тем более что сейчас для этого сразу два повода: совершенно очевидно, что вы еще не успели позавтракать, и, кроме того, вы явно не были там, куда я собираюсь вас пригласить. Здесь недалеко есть отличный ресторанчик - французские булочки, крольчатина под белым соусом и розовый ликер там выше всяких похвал...
– Вы пожалеете о своем предложении, когда я закажу себе сразу несколько этих самых булочек, вашего хваленого кролика, пару закусок и целую чашку взбитых сливок на десерт, - рассмеялась она.
– Может, и пожалею, если после такого ленча вам сразу захочется спать, - ответил я, вставая и подавая ей руку.
– Да, наверное, от сливок придется отказаться.
– Заказывайте все, что угодно, только учтите, что впереди еще обед и ужин.
– Хотите сказать, что ваших наличных может не хватить на трехразовое утоление моего аппетита?
– сказала Элен, продолжая хохотать.
– Мы сможем это проверить, если вы принимаете план, улыбнулся я в ответ.

Когда Элен смеялась, очаровательно запрокидывая голову, когда она откидывалась на стуле или поправляла шляпу, пила чай и рассказывала мне что-то, я почти забывал о тайнах и недомолвках, я жил этим новым мгновением, доставлявшим мне счастье любоваться ею. И я был почти уверен, что и она думала только о том, что происходило между нами в каждую новую минуту... Она то болтала о пустяках, то говорила о чем-нибудь важном, потом слушала меня, и понимание в ее глазах было для меня дороже всего на свете. Я мог говорить намеками или вообще вдруг вспоминать о чем-то постороннем, но Элен всегда улавливала ход моих мыслей и безошибочно следовала за мной. Часто она словно предугадывала то, что я собирался сказать, и мне невольно приходило в голову, что мы с ней могли бы неплохо общаться не говоря ни слова - просто находясь рядом и глядя друг на друга...

Мы провели вместе остаток дня, гуляя по городу и беседуя без устали, а вечером отправились в мою квартиру выпить кофе с коньяком. Когда я варил его на спиртовке, Элен сидела в кресле возле чайного столика, и выглядело это почти как в моих мечтах. Полной схожести мешало ее слишком нарядное платье и то, как изучающе она иногда смотрела на мое лицо, думая, что я не вижу этого.

Она была удивительно естественна и, как всегда, хорошо bk`dek` собой: смеялась, когда было смешно, парировала мои шутливые замечания и изображала равнодушие к полицейским новостям. Но она и не подозревала, как хорошо я успел ее изучить. Я прекрасно видел, как она изменилась с наступлением вечера, я видел печальную озабоченность в ее глазах каждый раз, когда смотрел в них. Она умело обходила в разговорах все, что касалось Гриффита Флоя, и я, подчиняясь ее желанию, не упоминал о деле без необходимости, тем более что в очень скором времени собирался выяснить все без вежливых расспросов.

На следующий день мы встретились в Сохо, куда Элен должна была зайти утром после Скотланд-Ярда и где я ожидал ее в полдень.

Мы снова позавтракали вместе, обсудили купленные Элен книги по английской филологии, и я убедился в благоприятности избранного мною для своего плана времени: Элен, судя по всему, позволяла событиям развиваться в их естественном русле и искренне наслаждалась своим пребыванием в Лондоне. Я подумал, что будет жаль разрушать эту иллюзию, но остался тверд - обстоятельства требовали решительных действий, и первой жертву принесет им сама Элен, проведя следующую ночь без сна.

Мы долго бродили по Сити, гуляли по набережным Темзы, пообедали в ресторане на Риджент-стрит, а вечером отправились в Ковенс-Гарден на замечательный струнный концерт, после которого я провожал Элен до отеля.

Было уже довольно темно, улицы освещались фонарями и светом из окон домов. Затянувшееся лето, похоже, отступало, и впервые за несколько последних недель небо наполнилось густыми облаками. Покидавшая Ковенс-Гарден публика поднимала к ним головы, издавала неопределенные возгласы и единодушно покрепче натягивала шляпы, словно заранее спасаясь от надвигающейся непогоды. На улицах чувствовалось легкое возбуждение, какое бывает в преддверии приближающихся перемен и нового сезонного витка.