Чтение онлайн

Джонатан улыбнулся - ровно так ослепительно, как мечтала моя сестра - и, мне показалось, немного виновато.

– Простите, моя дорогая, - мягко сказал он Кристине, глядя на ее повисшую в воздухе ладонь.
– Но я не пожимаю рук.

Она тотчас же осыпалась на пол горкой разбитых сердечек, но мне было не до нее - в этой комнате, в этом городе, во всем этом мире для меня теперь существовал лишь один человек.

Он между тем бросил быстрый взгляд мои перчатки, а потом снова посмотрел в глаза и улыбнулся. Я против воли улыбнулась в ответ. Именно в этот момент я окончательно поняла: безо всяких поисков и ожиданий, без грез и фантазии о несбыточном, я только что встретила свой идеал. Странно, что у нас с Мирой он оказался одним на двоих.

3

С любовью всегда одно и то же: каждый раз - как в первый. Любила ли я кого-нибудь до встречи с Джонатаном? Нет. Все, что происходило со мной раньше, было не более чем иллюзией.

Но один лишь его взгляд пробудил меня к жизни. Мои легкие раскрылись и сделали первый вздох. Кажется, тут я должна была закричать, как новорожденный младенец, но из моего сжавшегося горла не вырвалось ни звука. Я лишь с неуместной и неприличной жадностью упивалась видом бесконечных темных ресниц (пушистых, словно у девчонки), капризным изгибом губ и прекрасными музыкальными пальцами. На костяшках среднего и указательного чужеродными пятнами алели тонкие царапины. Странное дело! Не то чтобы я хорошо разбиралась в предмете, но слышала, будто пианисты фанатично берегут свои бесценные руки и постоянно пытаются их согреть. Говорят, у Сергея Рахманинова была электрическая муфта, в которой он грел руки перед концертами, а Святослав Рихтер попросту держал их подмышками, чтоб не мерзли. Повреждения на нежной коже Джонатана помимо воли притягивали взгляд, и при виде нее мое сердце сжималось от боли. Мне вдруг остро захотелось дотронуться губами до его израненных пальцев, но это явно было бы слишком большой вольностью. Да и сам Джонатан только что дал понять, что не терпит чужих прикосновений.

Потом мы отправились туда, где в честь приезда Джонатана давали прием. Я и сама не понимаю, как это произошло, но в машине мы оказались рядом. Одни. Через стекло я видела, что Виктор улыбается и машет, надеясь привлечь внимание, но Джонатан наклонился вперед и постучал в перегородку, отделяющую нас от водителя:

– Поехали!

Мы плавно тронулись с места, Джонатан достал из внутреннего кармана своего шикарного смокинга одноразовую салфетку в индивидуальной упаковке и тщательно протер руки. Задев царапину на указательном пальце левой руки, он поморщился.

– Я обычно потом пользуюсь кремом для рук, - сказала я, борясь с совершенно несвойственным мне желанием зализать его ранку, как кошка.

Джонатан пронзил меня взглядом, и я буквально ощутила, как оступаюсь и тону, - все, как и предсказывала себе Мира. Почему же исполнение ее мечты досталось мне?

– Правда?
– переспросил он.
– Покажите.

Я открыла клатч и продемонстрировала маленький тюбик с кремом. Я была далека от мысли предложить ему свою вещь - Джонатан был для меня словно открытая книга, и я знала: подобное предложение он отвергнет с брезгливым презрением и насмешкой, как отказался пожать руку моей подруге.

Но Джонатан покачал головой.

– Не крем, - сказал он с улыбкой.
– Покажите свои руки. Я хочу посмотреть, помогает ли.

У меня покраснели щеки. Показать свои руки незнакомому человеку я не могла - это было слишком... личное. Странно, что он сам этого не понял.

Так что я переплела пальцы в замок.

– В другой раз, - пообещала я туманно.
– Когда-нибудь. Если мы поближе познакомимся.

– А если не будет другого раза?
– теперь взгляд Джонатана был прикован к моим перчаткам, и я чувствовала себя, словно школьница, которую одноклассник просит дать потрогать под юбкой.

Я отодвинулась подальше и перекрестила руки на груди.

– Будет.

– Откуда вы знаете? Мы можем больше не увидеться. Так что у вас всего один шанс.

– Показать руки?

– Узнать меня поближе.

Джонатан все еще улыбался, но больше не делал попыток приблизиться. Интересно, что бы он подумал, если бы я попросила разрешения лизнуть его ранку? Должно быть, высадил бы из машины прямо на ходу.

– Ладно, - согласилась я.
– Давайте познакомимся поближе. Откуда у вас царапины на руке?

Джонатан вздохнул и растопырил пальцы, словно впервые их увидел.

– Я убил кое-кого, - сказал он очень проникновенно.
– Моя жертва сопротивлялась, и я ударил ее - вот сюда, в скулу. Надеюсь, вы меня не выдадите?

Это была странная шутка, и она мне не очень понравилась. Возможно, потому, что мне оказалось в нее очень легко поверить.

– А если серьезно?

Джонатан вздохнул.

– Если серьезно, то во всем виновата горничная. Она принесла белые розы, а мне нравятся чайные. Такие вещи меня очень расстраивают. Я не люблю, когда люди невнимательны к деталям.

– Вы ударили горничную?
– уточнил я.

Он покачал головой.

– Нет, всего лишь дверь.

Что ж, примерно так я и подумала: опасность исходила от Джонатана так явно, словно у него на груди висел знак "Берегись". Странно, что меня это не пугало, а успокаивало. Возможно, все дело было в том, что я знала, чувствовала: мне он не причинит вреда.

Удовлетворенно кивнув, я перевела взгляд на окно. За ним проносились фонари и деревья, деревья и фонари... Это было совершенно не похоже на центр Москвы, куда мы направлялись. Это вообще было не похоже на Москву. Это больше напоминало...

– Куда мы едем?
– спросила я, пораженная неожиданной догадкой.

Джонатан тоже посмотрел в окно.

– В аэропорт, - ответил он как ни в чем ни бывало.
– Полагаю, в Домодедово, хотя не уверен. Можно спросить у Ярдли, если хотите.

Я отодвинулась еще дальше. Возможно, я немного поторопилась, посчитав нас родственными душами.

– Кто это - Ярдли?
– я задала совсем не тот вопрос, что собиралась. Потому что, признаться, немного заволновалась.

– Мой помощник, - кажется, ситуация его забавляла. И тоже волновала -- совсем немного.

– И зачем нам в аэропорт?
– уточнила я.
– Разве нас не будут ждать на приеме?

Джонатан откинулся на сидении и положил голову на спинку. Вид у него был совершенно расслабленный.

– Мне нравится, как вы это говорите - "нам", "нас". Значит, вы уже все поняли. Это хорошо. Не нужно ничего объяснять...
– на миг он благодарно прикрыл глаза, а потом снова посмотрел на меня -- так, что мне захотелось раствориться в его взгляде без следа.
– Не нужно объяснять, но мне так хочется сказать это вслух: я похищаю вас, моя дорогая.

Я ощутила моментальный укол паники. События развивались не по плану - точнее, не по моему плану, и это слегка выбивало меня из колеи.