Чтение онлайн

Читаю Вашу книгу о Париже [367] . Она превосходна. Могу упрекнуть Вас только в одном: я никогда не был франкмасоном [368] (это для статистики).

Впервые (в сокращении) — в 26-й главе 5-й книги ЛГЖ; перевод ИЭ. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2429. Л.2.

Эдуар Эррио (1872–1957) — франц. политический и общественный деятель, историк, литератор. Депутат Национального собрания в 1919–1940; во время гитлеровской оккупации Франции арестован, депортирован в Германию, освобожден из плена Советской Армией и доставлен в Москву; в 1947–1954 гг. — председатель Национального собрания Франции; ИЭ познакомился с ним в середине 1920-х гг. в Париже; Эррио посвящена 26-я глава 5-й книги ЛГЖ.

Действующая армия, 1945

Здравствуйте, дорогой Илья Эренбург!

Я обращаюсь к Вам как к самому лучшему и умнейшему представителю нашего вечнострадательного еврейского народа. За годы Великой Отечественной войны русского народа против немецких поработителей Вы, дорогой Илья Эренбург, своими теплыми словами заслужили всемирную славу и всеобщую любовь. Вся шкура трясется на немцах, когда они вспоминают Ваше имя. Ведь недаром почти во всех листовках, которые я нахожу на передовой, есть Ваше имя. Они знают, что скоро Вы предъявите им самый грозный обвинительный акт за убийство шести с половиной миллионов ни в чем не повинных людей.

Эти кровожадные бандиты расстреляли из моей семьи 44 человека, в том числе сестер моих, родителей, а семью моего брата закопали живьем. Я ищу ответ, за что они их истребили, и не могу найти. У меня болит сердце не за убитых моих родных, а за шесть с половиной миллионов. Вот я проехал почти всю Эстонию, Литву и Польшу и нигде не встретил ни одного еврея, только домики в городах и местечках как будто бы плачут по своим обитателям.

Недавно мы заняли наблюдательный пункт на чердаке одного дома в польском городке, который мы недавно освободили. И вот на чердаке я нашел много еврейских книг, которые как будто тоже плачут по своим хозяевам. Здесь евреи были расстреляны еще в 1940 году. Я не религиозный, но когда я поднял «Агада шел Пейсах» и начал читать, так невольно слезы как из ручья полились из моих глаз.

Дорогой Илья Эренбург! Наш народ видит в Вашем лице человека, подобного Мойсею в древнее время. И именно поэтому я решил обратиться к Вам и излить перед Вами свою наболевшую душу. Горькая участь постигла наш несчастный народ. Порой я спрашиваю себя: за что нас везде преследуют? Почему мы вечно гонимы и почему о нас говорят, что мы ни к чему не способны? Почему нас бьют все, кому не лень? Неужели мы хуже других народов? Скажите, пожалуйста, взойдет ли когда-нибудь звезда пленительного счастья и над нами? Я долго не решался обратиться к Вам из-за своей малограмотности. До свиданья, крепко жму Вашу руку.

С уважением к Вам

Жду с нетерпением ответа на мои вопросы.

Полевая почта ORO56E.

Впервые — «Советские евреи пишут Илье Эренбургу. 1943–1966». Иерусалим, 1993. С.202–203. Подлинник — архив музея «Яд-Вашем», Иерусалим.

<Москва,> 20/VI <19>45

Дорогой Илья Григорьевич!

Семья инженера Полотовского очутилась в тяжелом положении: ее сняли с поезда в связи с какими-то неисправностями в командировочном удостоверении, и вот уже две недели как она сидит на станции ж<елезной>/д<ороги>.

Лично я бессилен чем-нибудь помочь товарищу. Если у Вас имеются связи в Моссовете (а только это может в данном случае помочь) — не откажите нажать соответствующую кнопку. Т.Полотовский мой старый товарищ по университету, честный, настоящий человек. Очень хотелось бы выручить его.

Крепко жму Вашу руку

Впервые. Подлинник — собрание составителя.

С поэтом И.Л.Сельвинским ИЭ был знаком с 1920-х гг, но их отношения никогда не были сколько-нибудь близкими. В 1944 г. Сельвинский подарил ИЭ свою книгу «Военная лирика» с исправленными цензурными вымарками и с надписью: «Дорогому Илье Григорьевичу с уважением коллеги и восхищением фронтовика Илья Сельвинский 20/II 1944». О дальнейшей судьбе семьи студенческого товарища Сельвинского нам ничего неизвестно.

Нью-Йорк, 30 апреля 1945

New-York, 42. Riverside dr.

Дорогой Илья Эренбург.

Я пользуюсь случаем и пишу Вам эти неск<олько> слов, слова, которые, читая Вас, я хотел Вам давно и так часто сказать. Слова радости за Вас… и поверьте — за себя. Ведь ваша «биография» мне кажется — это же частично и моя. Разве мы не жили когда-то и воспитывались в том Париже и, работая на чужбине, вздыхали в Искусстве каждый по-своему — о родине.

Ну вот не в пример мне — Вы таки вздохнули полной грудью и воздухом и духом величия страны. Стали ей так полезны, что полезны! Вы принесли ей активную, большую пользу в этой отчаянной, навязанной войне, войне, поднявшей, однако, родину на невероятную высоту и спасшую мир.

Позвольте мне одновременно с этим приветом Вам — передать через Вас мой сердечный привет родине с моей любовью к ней и всегдашней преданностью.

Впервые — Встречи с прошлым. Вып.5. М., 1984. С.343–344. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2364. Л.1. С художником Марком Захаровичем Шагалом ИЭ познакомился в Париже в 1910-е гг. (см. Б.ФрезинскийИлья Эренбург и Марк Шагал // Диаспора. Вып. III. Париж — СПб., 2002. С.411–431). Шагалу посвящена 22-я глава 7-й книги ЛГЖ. Письмо несомненно является откликом на обсуждавшееся в американской печати несправедливое дезавуирование публицистики ИЭ в СССР.

<Из Молотова в Москву;> 16/VII 1945

Уважаемый Илья Григорьевич!

Прошу прощения за то, что отнимаю у Вас время. Обращаюсь к Вам с большой просьбой — не будете ли Вы столь любезны, чтобы разрешить мне прислать Вам несколько сказок, из числа тех, которые составили законченную мою книгу маленьких и, как мне кажется, смешных и поучительных еврейских сказок (на русском языке).

Вы могли бы оказать мне очень большую помощь, просмотрев присланные сказки и вынеся суждение: представляют ли они интерес с общественной и художественной точек зрения и, следовательно, стоит ли мне предпринимать трудные и, по всей вероятности, безуспешные попытки издать их, или же они лишены общественного и художественного значения.

Я — немолодой ленинградский литератор (из числа неудачников), автор повести «Господин Горрилиус» (Ленинград, 1941, издательство «Советский писатель»). С начала войны и по настоящее время нахожусь в рядах Красной Армии, в отдалении от больших городов и поэтому только позволяю себе обременять Вас своей просьбой.

Если Вы будете настолько любезны, что согласитесь просмотреть рукопись, то прошу сообщить мне об этом, а также и адрес, по которому можно рукопись выслать.

С уважением Д.Дар.