Чтение онлайн

Дорогой Илья Григорьевич!

В декабре с<его> г<ода> предполагается открыть выставку моих работ в малом зале Союза художников в Ленинграде. Хочу просить Вас, если это возможно, написать предисловие к каталогу выставки [760] . Буду счастлив. Выставлю 120–140 работ. Кроме известных Вам листов, покажу пейзажи Ленинграда, Ленинград в дни блокады, иллюстрации к «Слепому музыканту» [761] и «Человеку в футляре» [762] и новые листы на мотивы евр<ейских> нар<одных> песен [763] .

Я Вам давно не писал только потому, чтобы не беспокоить Вас.

Желаю Вам и Любови Михайловне всего наилучшего.

С глубоким уважением

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1651. Л.10. С ленинградским художником Анатолием Львовичем Капланом (1902–1980) и его работами ИЭ был знаком с 1957 г. (см. П2, №401).

Прага, 23 октября 1960

Дорогой друг!

Сердечно благодарю Вас за письмо, касающееся нашей встречи в Варшаве. Я очень радуюсь, что снова увижу Вас. Соответствующим местам я сообщил содержание Вашего письма и надеюсь, что мне будет предоставлена возможность, дабы Ваш доклад был оформлен отвечающим образом. К сожалению, до некоторой степени я был выбит из колеи, так как врачи опасались, что у меня будет инфаркт, и я, собственно говоря, уже с июня месяца непрестанно лечусь. Но теперь я уже воспротивляюсь диктатуре медицины и снова полностью займусь своей работой.

Не будете ли Вы случайно в Праге в ноябре или же проезжать через Прагу? Я был бы необыкновенно счастлив, если бы Вы смогли увидеть мою выставку.

Она будет открыта 4 ноября и продолжится до 28 ноября, хотя я, приблизительно с 9 ноября, уезжаю в Париж на заседание Юнеско. Я бы хотел в следующие два года, когда мне исполнится шестьдесят лет, показать эту выставку в Париже и в Москве. Меня бы интересовало Ваше мнение: годится ли эта выставка для Москвы или же мой проект следовало бы отменить. На выставке будет около 170 рисунков и коллажей, портретов (шаржей) и иллюстраций.

Очень часто вспоминаю Вас и хочу спросить, не могли бы Вы написать или выбрать из своих, уже написанных статей, заметку, которая годилась бы к восьмидесятилетнему юбилею Пабло Пикассо. У меня имеется по крайней мере 15 карикатур и портретов Пикассо, которые я рисовал с тридцатых годов до прошлого года. Я позаботился бы, чтобы издание вышло у нас и еще на другом языке; естественно, оно могло бы выйти и у Вас, пожелаете ли Вы. Ведь Вы знакомы с моими карикатурами и знаете, что они годились бы для этого, так как они и не злы и не язвительны, но все же более похожи, чем портрет. Это нескромно с моей стороны, как бы казалось, но это цитата.

Я был бы чрезвычайно счастлив получить Ваш ответ как по вопросу Вашего посещения моей выставки, так и вопросу моего предложения издать книгу о Пикассо до конца октября или, самое позднее, до истечения первой недели ноября.

Прошу Вас, дорогой друг, не отказать передать мой сердечный привет госпоже Любе, и от меня и моей жены примите, пожалуйста, пожелания всего наилучшего.

Искренне Ваш

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1466. Л.10-11.

Москва, 25 октября 1960

Дорогой Илья Григорьевич, я весьма был тронут тем, что в своих воспоминаниях Вы и меня упомянули [764] . Не знаю, когда именно представится случай нам увидеться. Хотел бы попросить Вас <исправить> две допущенные Вами неточности [765] . Во-первых, ныне покойная Эрнестина Сигизмундовна [766] ждала меня не двадцать лет, а десять. Во-вторых, в моем стихотворении, две строки которого Вы цитируете по памяти, нет строки «Велико мое одиночество», а последняя строфа выглядит так:

Мне доставит большое удовольствие, если Вы примите прилагаемые мною две фотокопии портретных зарисовок, сделанных с меня Модильяни [767] за несколько месяцев до своей смерти.

Кроме того, есть у меня портреты, исполненные Максом Жакобом (прекрасный рисунок) и Жанной Эбютерн (женой Модильяни, покончившей с собой через несколько часов после смерти мужа). Вернувшись на квартиру родителей, Жанна всячески скрывала свое намерение, ничем не выражала скорбь и усыпила беспокойство матери, легла в постель, а на рассвете открыла окно и выбросилась во двор с седьмого этажа…

Между прочим, с меня писал портрет и Сутин [768] . Где находится этот портрет, я не знаю. А жаль: он его писал в каком-то экстремальном состоянии, был словно одержим бесами, словно умалишенный, для которого живая модель (то есть я) превратилась в мертвую природу. Мне было страшно ему позировать. Кремень [769] очень хвалил эту его работу.

Однако, я заболтался. Простите.

Жду обещанной встречи.

Ваш всегда

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2211. Л.1–2. Марк Владимирович Талов (1892–1969) — поэт и переводчик; ИЭ познакомился с ним в Париже в 1910-х гг. Воспоминания М.Талова об ИЭ вошли в его книгу «Воспоминания. Стихи. Переводы». М., 2005.

<Ярославль,> 29/Х <1960>

Дорогой Илья Григорьевич, за книжку спасибо. Она маленькая, но в ней поэтических мыслей больше, чем у иного поэта в собрании сочинений. И много боли, и любви к жизни, к земле. Я рада, что Вы не стали окончательно прозаиком. До сих пор люблю стихи, хотя читаю их потихоньку.

Книжка чуть не затерялась: Вы неправильно прочитали мой адрес, и она прошла через адресный стол. А письмо, если было, пропало [770] .

Еще раз благодарю.

Напишите о себе.

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2178. Л.3–4.

<Ярославль, конец октября — начало ноября 1960>

Милый мой, мы с тобой старики.