Чтение онлайн

Еще они полагали, что Зерно у меня.

– Химик, отдай Зерно, – посоветовал Ганс, подтвердив догадку. – Тогда останешься жив.

– Ты уверен, что хочешь этого? Погоди, я македонцам объясню…

Удерживая гаусс-винтовку стволом вниз, я обернулся к спутникам и негромко произнес на их языке:

– Это – враги. Они хотят нас убить.

На лицах спутников отобразилось непонимание.

– Люди? – выдохнул Шрам.

Объяснять было некогда, я чувствовал, как растет напряжение натовцев и крепнут подозрения Ганса.

– Да. Их надо уничтожить!

С этими словами, сжав в кулаке «невидимку», я прыгнул в сторону. Будь благословенной мудрость Канцлера (или глупость – неважно), не ставшего меня обыскивать! Этот артефакт – последний мой козырь.

Пули ударили в то место, где я только что стоял, вырыв неглубокие воронки во мху. Оказывается, я успел отвыкнуть от грома выстрелов: в ушах зазвенело, пришлось сглотнуть, как при взлете на самолете.

– Падай! – заорал я и снова отпрыгнул, чтобы не выдать себя.

Иномирцы послушно рухнули наземь, в бою наступила пауза, достаточная, чтобы осмотреться. Натовцев было около полутора десятков: пятеро слева, в кустах, пятеро справа, еще отряд сзади. Ганс – слева, высунулся из-за дерева, рот распахнул. Исчезновение вероятного противника в планы не входило. Горожане мои залегли, но это уже роли не играло: ни кочек, ни поваленных стволов, ни одного укрытия. Сейчас натовцы очнутся…

Я до сих пор жив, потому что им нужно Зерно, в реальности почти не имеющее ценности – кому понадобится дорога в холодный умирающий мир?

Вооружен враг, конечно же, хорошо: автоматические винтовки, гранаты, пистолеты, наверняка еще несколько неприятных сюрпризов. И это – против гаусс-пушек с небольшой дальностью выстрела…

Совесть боролась с инстинктом выживания.

Я мог бы бросить иномирцев, уйти, невидимым добраться до болот, найти Доктора и Картографа, если они где-то там, убедить их в необходимости отдать мне генератор, вернуться и надеяться на честность Канцлера.

И – второй путь. Принять бой.

Еще недавно я, не раздумывая особо, принял бы первый вариант.

Проклиная свою сентиментальность, отступил еще в сторону и полез на ближайшую березу. Ветки у нее росли почти горизонтально, вытягиваясь в сторону оврага. Американцы открыли пальбу.

Стреляли, что примечательно, не в «македонцев», а в стороны, целясь в меня. Предполагали, что я просто сбежал, отвлек внимание.

Я достиг третьей снизу ветки, уселся в развилке, удобно упершись спиной в ствол, и прицелился.

Чем хороши гаусс-винтовки – они почти бесшумны.

Стрелка не вычислишь по выстрелу. Это выручило нас с Пригоршней во время боя против орды, выручит и сейчас.

Палец мягко – крайней фалангой – надавил на спусковой крючок. Первой моей целью был Ганс. Предателя не жалко. Я выстрелил.

Ганс упал.

Натовцы занервничали, попрятались за деревья, стали озираться в поисках снайпера.

Второй выстрел – в ближайшего американца. Рука дрогнула, я попал ему в плечо, и он рухнул, вопя на весь лес.

Третий выстрел. Промазал. Четвертый – попал, еще один враг выведен из строя. Самое время поменять точку дислокации. Я спустился, обежал дерево между замершими натовцами и переместился им в тыл. После нескольких секунд затишья началась пальба: американцы стреляли по иномирцам, те пытались огрызаться в ответ – безуспешно.

Очень скоро они замерли на политой кровью траве, пронизанные пулями из нескольких винтовок.

Все кончено. Уходить? Или остаться и попробовать отомстить?

Американец, за спиной которого я стоял, медленно обернулся. Глаза его расширились: он меня увидел.

Я не успел отреагировать. Натовец вскинул винтовку и выстрелил, я рефлекторно перекатился. Пуля просвистела совсем рядом. Как известно, если ты пулю услышал – она не «твоя», не попали в тебя.

На звук выстрела обернулись остальные: в поле видимости было пятеро врагов.

Это что же, артефакт выдохся, перестал действовать?!

Прощайся с Зоной, Химик, и со всем, что тебе дорого: пришел конец. Я успел увидеть, как, будто в замедленной съемке, молодой натовец, прыщавый и белобрысый, снова давит на спусковой крючок. Дрогнул ствол винтовки, выплевывая пулю…

Я лежал на боку, сжимая гаусс-винтовку, в совершенно незнакомом лесу – редком, хилом, какой обычно растет на болоте. Кругом было тихо и почти темно, звенели комары, стонала выпь. Пахло сыростью.

Прямо передо мной горел костер, не разгоняя мрак, а только делая его гуще. Скрытый языками пламени некто смотрел на меня.

– Кто здесь? – спросил я на всякий случай.

– Я, – к моему удивлению ответил кто-то. – Опустите оружие.

– «Я» бывают разные, – проворчал я, и не думая менять позу. – Меня зовут Химик.

– Мы знакомы. Опусти оружие, оно меня нервирует.

– И не подумаю. Давай, нервный, представляйся.

– А я не назвался? – удивился невидимка. – Тебе нечего бояться – американцы остались далеко, а я для тебя не опасен. Меня зовут Картограф. Ты искал встречи? Не удивляйся, что все произошло так неожиданно и странно.

– Но как я здесь оказался?

– Я тебя перенес.

– То есть?

Почему-то я сразу поверил ему.

Рядом, подкидывая в огонь хворост, расположилась живая легенда Зоны. Веточка вспыхнула и высветила Картографа: бородка, волосы до плеч – темные, но с седыми прядями, – глубокие, будто смотрящие сквозь тебя глаза. Я поежился. Еще при первой встрече с Картографом я подумал, что он все обо всех знает. Не как манипуляторы-телепаты, не копаясь в голове, – просто знает.

– Зачем вы побеспокоили меня? Я ушел давно, и не хочу возвращаться.

Я пожал плечами: черт знает, что отвечать. Мое дело маленькое. Мне бы выжить и друзей вернуть. Заберу Искру и Мая в Зону. Из парня выйдет толковый сталкер, а Искра женит на себе Никиту – все польза, напарник перестанет Энджи вспоминать и за девками бегать. Потом у них родится много маленьких Пригоршень, они будут бегать за мной, звать «дядей Химиком» и клянчить пригоршню денег… Какая только чушь не лезет в голову!