Чтение онлайн

Из главка потребовали характеристику на Осла. Медведь подумал и написал: «Тугодум и упрямец».

— Не делай глупостей, — сказала Лиса. — Разве ты не знаешь, что его переводят с повышением?!

— А что же я должен о нем написать? — обиделся Медведь.

— То же самое, но другими словами, — объяснила Лиса и тут же написала:

«Не принимает опрометчивых решений. Настойчив в достижении цели».

Однако это юмор, шутка. Нам не до шуток. А. А. Жданов на всю страну обозвал М. М. Зощенко «пошляком, пасквилянтом, бессовестным литературным хулиганом», а А. А. Ахматову — «взбесившейся барынькой, мечущейся между будуаром и молельней», и сотни литературных ассенизаторов с удовольствием повторяли и множили эти позорные клички и придумывали новые, не менее изощренные.

Так что соответствует реальности? Еще пример, поближе к нашей тематике. Сейчас в статьях о Николае Ивановиче Бухарине пишут в основном одобрительно, тепло. Ну, то есть, конечно… К тому же мягок, податлив, путаник… Но в общих словах, человек хороший.

Расстрелять его?

Да разве таких убивают?

Однако на процессе Бухарина прокурор Вышинский называл обвиняемого «проклятой помесью лисицы со свиньей», в другом месте — «Василий Шуйский, он же Иуда Искариот».

Хамская власть! Нельзя безоговорочно доверять характеристикам, особенно если они даны коммунистами. Дорвавшимися до власти. Озлобленными.

Кто писал? Для чего? В каких отношениях состоял?

К тому же сам Хрущев — человек эмоциональный, за свои слова не отвечает.

Да ему и не перед кем было.

«Никчемный человек»? В тридцать пять лет — полковник, восемь государственных орденов, лично и за руку знаком с Берией, человеком опытным, многоумным и хитрым, кто никчемных близко не подпускал. Доклады отца одобрял сам Сталин… Работа — самая паскудная, презираемая из всех, которые я знаю, лучше дерьмо в бочку черпаком набирать, но «никчемный» — эмоциональный перехлест.

Любимый мой метод: мысленный эксперимент. Проверить собственным умом.

Вот арестован высочайший чин. Никогда еще не арестовывали столь большого сановника. Все верховные его лично хорошо и долго знают, с ним дружбу водили и водят до сих… Кому дело поручим? А давайте никчемному дело доверим.

Вы бы тоже так решили?

А не потребовали бы сыскать самого умного, достойного, сообразительного?

А потом второй такого же разряда сановник арестован. Затем третий. И всех — к тому же никчемному. И хотя палачей-следователей тьмы и тьмы, едва ли не самые главные, чуть ли не самые советские, самые почти чистые, самые умные поступают к одному и тому же. Что так?

Тому единственному из тысячи токарей завода, кому только и можно доверить вытачивание самых дорогих, ценных деталей, подходит разве кличка «никчемный»?

Никчемный?

Или он единственный в огромном штате адских исполнителей, кто им, этим жителям рая, нисколько в уме не проигрывает?

Прошу не путать: дело страшное, мерзкое, гнусное — никаких сомнений. Исполнитель — никчемный? Лживый, эмоциональный перехлест.

И еще. Сто раз встречал людей, которые знали примеры непрофессионализма Хрущева, его гнусной, беспардонной лживости. Им не надо ни у кого справляться, если речь идет о том, что они знают: «врет как всегда кукурузник». Но вот этот всем известный безответственный враль о моем отце сказал…

Ну да, тут-то, как всегда, — одну только чистую партийную правду.

«В моральном отношении буквально выродок…» Мне нечего возразить. Крепкая советская семья, трое детей, у всех высшее образование, двое закончили самый престижный в стране Московский университет.

Хотя что-то в этом есть. Было.

Мне было лет десять, когда я рылся в том, где мне было запрещено рыться, и нашел бумагу, черновик… Почерком отца там было написано, что (не помню когда, задолго до моего рождения) над ним и его друзьями, фамилии были названы, состоялся товарищеский суд, в результате которого он был с выговором оправдан.

В чем было дело, я, по правде сказать, не вполне осознал. Сказал бы. Теперь уж все равно. Мал был. Плохо помнится, но, вроде, в очень обтекаемых и малопонятных мне выражениях речь шла, как бы я сейчас сказал, о коллективной оргии. Сейчас такие кутежи с переходом в вакханалию пропагандируются и рекламируются, но в те пуританские времена, да еще в изложении Хрущева…

Коммунист, полковник, чекист… куда же дальше, конечно — выродок.

«Человек с куриным кругозором…» Не знаю, что за образование было у отца. Четыре класса, едва ли больше, кому-то он сказал о себе: «Я — неуч».

А у самого Хрущева какое? Про него тоже никак не скажешь, что «уч».

А у Сталина?

Многознание уму не научает, говорили древние. Согласен.

Отец много читал, часто ходил в театры, не пропускал премьер в Большом театре, им сфальсифицированные протоколы допросов Берия называл художественной литературой…

Другое дело то, что он по службе делал, — спору нет, кромешная жуть, добавлять ничего не надо.

В их большой семье вообще с кругозором было все в порядке. Я уж не говорю о двоюродных, которые были так умны и прозорливы, что сразу после революции умотали в Америку и стали благополучными миллионерами.

Лев — старший брат отца, закончил войну в звании старшего лейтенанта и был почти до своей смерти уважаемым фармацевтом в аптеке для животных большого областного центра.

Средний брат, Яков, был ведущим артистом Ростовского театра музыкальной комедии, пока не переехал в Москву, где сыграл вторые роли в фильмах «Улица полна неожиданностей», «Шофер поневоле» и еще в полудюжине невзрачных советских комедий. Его имя есть в энциклопедиях кино.

Многого достиг их младший брат Иосиф. Тоже без высшего образования, и даже, кажется, так до конца не вступивший в партию, он был крупным строителем, начальником, возглавлял стройки неординарных объектов в Москве. Высотные здания Нового Арбата — вставные челюсти Москвы (цитата), гостиница «Россия», переобли-цовки Мавзолея. Иностранные подрядчики называли его Министром строительства Москвы. Аргумент: «все это архитектурное безобразие только портило вид нашей прекрасной столицы, все это надо безжалостно снести» — не к нему. Решение принимали маразматики поглавней, ему доверили воплотить в жизнь.

Точно, как и его брату, моему отцу.

Уже здесь, в Америке, ко мне как-то подошел пожилой еврей и тихонько, шепотом, по секрету спросил:

— Вы, случайно, не брат ли московского Родоса, Иосифа Вениаминовича?

— Нет, не брат, другое поколение. Племянник.

— А-а-а-а! Я был начальником строительного управления в Москве. Иногда его подрядчиком. А ваш дядя был в Москве б-о-о-о-оль-шим человеком!

Был. В Торонто, куда он переехал с семьей, скрываясь от проклятой фамилии, как и я, его задавил какой-то канадский ротозей. Случайность.

В одной из разоблачительных статей об отце в самом презрительном тоне было написано, что он издал брошюру для служебного пользования о методах допроса не в кабинете следователя, а у подследственного «в гостях», в доверительной атмосфере в камере.

Многие ли из тех, у кого кругозор куриный, смогут написать брошюру?

Но, пожалуй, самое забавное в вопросе о курином кругозоре я сейчас поведаю.

Моя мама несколько раз говорила мне, что (sic!!) отец написал пьесу! И эта пьеса шла во МХАТе!!! Вместе с Меркуловым, тем самым, которого расстреляли в одном списке с Берией. Ну, можно ли придумать что-нибудь более невероятное?