Чтение онлайн

Я за свою жизнь уличных драк видел, чтобы не соврать, пару сотен, за один день по счету десять. Долгое время я даже хотел написать рассказик про драки. Кто с кем, как, чем дерутся: кулаки, голова, ножи, велосипедные цепи, железяки из ограды, ноги, кастеты, чем заканчиваются. Но там надо было еще о людях, драчунах, а среди них гнусные типы попадаются, без всякого рыцарства и джентльменства. И завял сюжет.

Люди на Пушкинской встречались различные. Сотни компаний. И в каждой свой король-королек, вожак-вожачок, и принц, несколько баронов и парочка шустрил на подхвате. Один и тот же человек входил во множество разных компаний, чаще всего в разных качествах. Как мой любимый персонаж — Гулливер. В одних местах компаний он — великан, а в других наоборот — лилипут, в третьих — человек среди коней, а в следующей — сам свинья.

Компании не были замкнутыми, несколько отцов-основателей, обязательных членов, и вокруг них в разных социальных ролях крутились, вращались еще по несколько десятков нерегулярных сообщников.

Я позже о другом, хорошем расскажу, но начну с самого низа, блатного мира. Если только меня взять, то дружил не дружил, отношения поддерживал я с компанией молоденьких воров-профессионалов. Карманников. Некоторые из них уже сидели, у одного были две ходки.

Тит — неказистый воришка, однажды популярно и обстоятельно рассказал мне, какие бывают женские сумочки. Классификация шла по месту расположения замка и способа раскупорки. Каждая разновидность имела не только свое название, но и свой подход к делу. Где ты стоишь, где ширмач, как знаками обмениваются, как барабан разбивают (баул раскрывают), пальцами распирают, как вылавливают деньги. На все три-четыре секунды. Щекотнулись, уходим.

К сожалению, не записал: казалось, жизнь впереди — успею, все самое сочное уже позабыл.

А самому не пришлось. Это я для справки. Доказать не могу. Доказать можно и легко, что воруешь, мне несколько раз показывали, тот же Тит, а что не воруешь — это только перед Господом, он все видел, все знает. Очевидец. А кто не видел, тому доказать нельзя.

Были еще блатные разных мастей, хулиганы, фраера, бакланье. Как относились они ко мне? Да в общем с уважением. У меня две ходки, и хоть по масти я простой мужик, но с другой стороны — политический, мозговой.

Всю жизнь не перескажешь, приведу несколько портретов.

Билл

Среди людей, которых я лично знал, не помню тех, про которых можно сказать, что им нужно было бы родиться в другое время. Кроме себя. Мне — да!

Господи! В другое бы время, в другом бы месте, в стране другой, от других бы родителей, другим, повыше, посильней, здоровей, богаче, вообще бы не родиться. Родиться бы позже, чтобы самому увидеть, чем все это кончится. А родиться раньше, свободным афинянином, патрицием в Древнем Риме, в восемнадцатом веке в Вене или чтобы комиссары в пыльных шлемах, — совсем не хочу.

Если уж так необходимо было, чтобы я родился, то я хотел бы умереть последним. От тоски одиночества. А еще лучше вообще никогда не умирать. Или хотя бы не рождаться. Ну, об этом я уже мечтал несколькими строками раньше.

С временной координатой сложно. С пространственными легче. Родиться бы и жить у теплого синего моря, где есть книги, но нет подлецов, нет войн, снега, нет горя. Всю жизнь прожить там, где демагоги не пудрят людям мозги, где можно по ночам гулять и без оружия. Где много друзей и добрых девушек…

Но пишу я это, чтобы сказать, что нет-нет, а был на самом деле у меня дорогой друг Билл, один из драгоценных для меня людей в пантеоне моей памяти, кто был и выглядел как не местный, не там или не тогда рожден.

Звали его на самом деле Володя Онисенко. Но я долго не знал его имени. Билл и Билл. Он был на пару лет моложе меня и в нашей дружбе был младшим, но я всегда смотрел на него с теплотой, с удивлением и восторгом. Не могу сказать, что он был умным. Не бросаюсь этим словом, редко кого называю умным — высокий комплимент. Но уж, конечно, и дураком его никак не назовешь. Ничего не читал, но всегда мог процитировать кусочек из самой читаемой книги. Вообще, что-то он знал обо всем, не стеснялся вставить. Хотя говоруном отнюдь не был.

Был Билл невысокого роста очень ладным пареньком, с отчетливыми мышцами брюшного пресса, с исключительно красивым, киногенич-ным лицом. Улыбка чуть кривовата, но это придавало ему дополнительный шарм. Почти все те несколько лет, когда мы с ним дружили, он носил бороду, большую, круглую, пушистую во все стороны бороду, которая делала его похожим на карточного червового короля — молодого повесу с хитрыми и веселыми глазами. (Зато на всех фотографиях, что у меня сохранились, — он бритый, без бороды и усов.)

…Как-то на главной улице Симферополя, на Пушкинской улице, ко мне подошел незнакомый паренек.

— Мне сказали, что вы лучший друг Вовы Онисенко? — вежливо спросил он.

— Вовы? Онисенко? Боюсь, я и Володи-то ни одного не знаю, тем более Вовы. Тем более Онисенко. Вы не ошиблись?

— Нет, я не ошибся, он еще на почтовом ящике работает…

— Знаю несколько парней, кто на ящике работает, но никого близко… Друзей нет.

— Его еще, кажется, Биллом зовут…

— А-а-а! Билл. Билла знаю. Так его Вовой зовут? Онисенко? На ящике работает?

Мы потом долго, в несколько кругов смеялись. Володя Онисенко! На почтовом ящике! Работает! Это Билл?

Обычно Билл нигде не работал. Его папа, спецкор главной украинской газеты, и мама — геолог-поисковик, были в разводе. У каждого по квартире, и обе квартиры почти всегда пустые, родители в командировках, в разъездах. Там устраивались загулы, пьянки, отмечались дни рождения. Как-то родители смазливой Люсиной одноклассницы Томы сбились с ног, дочка пропала, дома не ночевала, уже и в милицию обращались. Я спросил у Билла, у него были какие-то свои средства оповещения.

— Возьмем паву банок, — Билл мягко не выговаривал «р», выходило круглое «в»: «паву» или удвоение гласной — «пауу». — Поехали ко мне.

Приехали, он открывает дверь своим ключом, из квартиры крик:

— Не включайте свет, мы голые.

Потерянная Томочка с Левой Маминым сутки из кровати не вылезали.

Леву я не любил. Мажористый такой (слово появилось много позже), слащавый типчик. Про него только одна смешная история.

Он как-то зашел в единственную на тот момент биллиардную и сразу получил удар кием по голове максимальной силы. Кий сломался. Леву в глубоко бессознательном состоянии увезла «скорая помощь», еле откачали. Оказалось, ошибка, его с кем-то перепутали, он принял на себя чужой, им незаслуженный удар. Месяца через два он снова появился в нашей тусовке и стал маниакально рассказывать эту историю, завершая ее одинаковыми словами:

— Теперь я — дурак! У меня даже справочка есть, — доставал медицинскую справку с печатью и совал всем ее в нос.

Ну, то, что он дурак, я знал и раньше. Для этого справка не нужна.

По натуре или по призванию Билл был мелким бизнесменом, предпринимателем, часто занимался тем, что в те дикие времена каралось как спекуляция. Появились первые в истории страны носки с резинками. (Я встречал немолодых уже людей, которые никогда не только не видели, даже не слышали о том, как мужчины носили носки до появления носков с резинками. Были такие ножные резинки, под коленками, к которым носки крепились специальными прищепочками, штрипками вроде женских чулок и поясов.) Билл ездил за ними в Одессу и привозил мешками, покупал у матросиков, вернувшихся из загранки. Попробую нарисовать картину, как он эти носки продавал.