Чтение онлайн

Поворачиваюсь. Удар двери кабинки спрашивает их разрешения пройти мне внутрь, приглашает войти...

Пустота со всех сторон окутывает меня.

– --------------------------------------------

ТAPE CHANGE:

START:

TAPE OZK015 2218 date deleted T-A

А: Сначала все было похоже на приключение. Мы втроем выходим к машине...

Несмотря на то, что тот день был хмурый и облачный - один из тех безмолвных октябрьских дней, когда бриллианты пестрых красок внезапно замирали, Адама наполняло приятное возбуждение, когда отец вел машину на север, от Монумента через Файрфелд, Нью-Хемпшир до Карвера.

Они все сидели на переднем седеньи, тесно прижавшись друг к другу, мать была по середке между Адамом и его отцом. Было неудобно. "Думаю, будет лучше, если мы сядем вместе." - сказал отец, когда они садились в машину. Адама на мнгновенье пробрала легкая дрожь. В чем была опасность для того, кто сядет отдельно сзади?

В какой-то момент начался дождь, но это не повлияло на их дух. Дворники закачались за стеклом, словно маятники метрономов, и Адам сказал: "Помните ту нашу песню: "Отец в долине." Па, когда я был совсем маленьким?"

И отец начал петь своим старческим хриплым голосом, Адам поддержал, а затем и мать. Она трясла головой, заставляя вибрировать протяжные ноты. "Никто в этой машине не поет в тональности." - сказала она, перед словами:

Отец в долине,

Отец в долине...

Позже, когда дождь прекратился, они проезжали через Флеминг, Адам сказал: "Думаю, что мр.Грей прав - нас обнаружили. Неизвестно, кто они на самом деле. Па, как ты думаешь, мы вернемся в Монумент?" Он подумал об Эмми Херц, и о звонке ей перед отъездом. Возможно он долго ее не увидит.

– Это ложная тревога, Адам.
– сказал отец.
– Также один из шансов. Грей всегда ко всему подходит с худшей стороны. И это делает ему честь в его работе, я так думаю.

– Посмотрим, - сказала мать.
– Не надо об этом. Надо полагать, у нас прекрасное путешествие. На выходные, подальше от Монумента, и не стоит говорить о чем-то мрачном...

Они продолжали ехать. Отец читал фрагменты из повестей Томаса Вольфа, про октябрь, про листья, опускающиеся с укутанных красной горечью крон деревьев, или про желтую листву, словно про свет жизни. Адам снова окунулся в печаль. Он думал об отце, как о писателе, и о переменах в его жизни, о том, как было тошно ему бросать все и становиться совершенно другим, и о том, как каждый из них стал совсем другим человеком - его отец, его мать и он сам. Пол Делмонт, бедный потерянный Пол Делмонт.

Они остановились перекусить у "Макдонольдса", потому что Адам испытывал большую слабость к гамбургерам. Затем они продолжили путешествие. Выглянуло солнце. Отец решил, что до наступления полной темноты стоит найти мотель, а затем поесть в хорошем ресторане. Отец не переваривал "Макдонольдс" и был равнодушен к рыбным филе.

– Найдем.
– сказала мать.

И нашли. То не был настоящий мотель, а всего лишь ряды кабинок, выстроенных в стороне. Вывеска около шоссе гласила: "Rest-A-While Motel".

– Почему бы не остановиться здесь?
– спросила мать.
– Это еще романтичней, чем в отстроенных зданиях.

– Правильно.
– сказал отец, съезжая с дороги. Отец вышел оформить места, а Адам с матерью остались в машине. Когда отец вернулся, он сказал: "Есть одна кабинка, вмещающая троих - дают на ночь. Так что спим вместе."

Снова легкая дрожь пробрала Адама.

Но это был их лучший вечер. Они нашли ресторан под названием "Красная Мельница" - около быстрого ручья, крутившего старое водяное колесо. И отец с матерью были в хорошем настроении. Мать ни о чем не печалилась. Улыбка переодически растягивала уголки ее губ. "Вино, налитое в бокал, сделало ее улыбку большой." - сказал отец, умиляясь. Адам ощутил себя их частью. Он был рад тому, что узнал от отца все его секреты. А в один момент, в доказательство своих чувств к матери он взял ее руки и сжал их между ладонями. Она улыбнулась, и это была та ее давняя улыбка, полная нежности и любви. Он вглянул на отца, но не решился сделать тоже самое, тот выглядел на много старше матери. Но он заметил, как отец с уважением ответил взглядом.

Позже они обследовали кабинку, оформили мебель, которая была необходима той ночью. Это напомнило Адаму старый фильм, который он как-то видел по телевизору: "Это случилось однажды ночью" - с Кларком Гейбелом и еще какими-то актерами. И отец и мать также вспомнили этот фильм, они шутя обсуждали веселые сцены из него устраиваясь перед сном. Адам уснул намного позже них. Он еще долго вслушивался во всякие ночные шумы, в ритмичный отцовский храп и в вибрирующее дыхание матери.

Следующим утром они планировали отъехать подальше на север, к Берлингтону и Св.Албансу, или еще дальше - к Канадской границе. Хотя, отец сказал, что им, конечно же, нельзя ее пересекать. Еще он сказал, что на северной дороге будет Берр - деревня камнетесов, где когда-то обосновались итальянцы. Они работали в карьерах, в таких же, как и в Блаунте, и, наверное, было бы неплохо там побывать. Они были по дороге в Берр, в то бриллиантовое октябрьское утро, в листьях безумного цвета. Под ними было шоссе, пересекающее штат, но оно не проходило через другие штаты. Их приветствовали крутые подъемы, спуски и наклонные повороты. Величественные пейзажи сгущались, они были усыпаны в дали фермами и амбарами.

– Так давно мы не были вместе.
– сказала мать.

– Мне кажется, та машина преследует нас.
– сказал отец.

Он говорил как-то очень спокойно и обосновано, словно коментируя погоду или что-то еще, подразумевавшееся в его словах, как совсем не относящееся к Адаму.

– Я видел их этим утром, через дорогу от кабинки на заправочной станции.
– отец говорил тая холод и спокойствие.
– Без паники. Я не спеша съеду на обочину, и будем медленно ехать, словно хотим полюбоваться пейзажем - увидим, что произойдет.

Адам почувствовал, как мать оцепенела.

– Кто это, как ты думаешь, Па?

– Наверное, кто-нибудь такой же, как и мы, любуется лондшафтами, или же человек Грея. Он желает быть в роли сторожевой собаки. Для нас, говорит он, это хорошо.

– Будь осторожен, Дейв.- сказала мать.

Отец притормозил у обочины, на маленьком закутке, не совсем подходящем для парковки, но достаточно удаленном от дороги и подходящим для того, чтобы рассмотреть со стороны поселок и земли фермеров с домиками, издалека выглядевшими маленькими игрушками.

Машина, о которой говорил отец, приближалась к ним. Это был "Додж" бронзовой окраски и неопределенной модели. Он двигался неспеша и неуверенно - не быстро и не медлено. Двое сидели спереди. Они смотрели вперед по ходу машины.

Отец мотнул головой.

– Люди Грея.
– сказал отец, сморщив лицо.
– Я их вообще-то не знаю, от меня они скрыты.

– Будем рады им.
– сказала мать.

Они тронулись. Бронзовый "Додж" исчез их из поля зрения. Пейзаж предстал в более драматичных красках, когда дорога пошла под уклон. В далекой перспективе горы острыми верхушками впивались в небо, а высокий пик переливался в солнечных лучах.

– Ой, Девид!
– воскликнула мать.

Отец выворачивал баранку руля на горном повороте, и переполненная воздухом перспектива встречала их своей бездной. Кромка шоссе напоминала высокий балкон, с которого сельская местность просматривалась на много миль вперед. А внизу по пестрой земле тонкой черной змейкой извивалась река.

Отец прижал машину к обочине дороги.

– Надо упереться ногами.
– сказал он.

– Мне кажется, мы уже видим Канаду.
– воскликнула мать, вскинув голову в направлении простерающейся перед ними панорамы.