Чтение онлайн

— Как все это могло произойти? Как ты могла меня предать, ведь мы любим друг друга! Почему ты меня бросила, и выходишь за него?!

Именно такие слова я и кричал ей в порыве чувств.

— Как ты смеешь! — ответила Лео и быстро подошла. — Как ты смеешь говорить о предательстве, когда сам… я верила тебе… — она не договорила и зарыдала.

Я не понимал, что я такого сделал, ведь у нас с той девушкой ничего не было, я сбежал от нее. Это я ей и ответил при всех.

— Не ври! — сказала она, и голос сорвался. — Тебя видели в городе с этой простолюдинкой, а потом вы ночевали вместе, и она вышла из твоей комнаты обнаженной! Как ты мог так поступить со мной, Мироальд?! Я одному тебе открыла душу и отдала свое сердце!

Мир не мог говорить дальше, он закрыл руками лицо и просидел некоторое время молча. Я поняла, что ему очень тяжело вспоминать об этом, но ничем не могла ему помочь: я должна была все узнать, хоть мне и было не совсем приятно все это слышать от моего дракона. Я положила голову ему на плечо и приобняла. Мир почти сразу убрал руки от лица и погладил меня по голове. Слез не было. Он продолжал:

— После этого я увидел Тиамат. Великая королева драконов, прародительница, она была до неба в драконьем обличии и выглядела устрашающе. Я видел ее впервые, и поэтому засмотревшись, вздрогнул от внезапного грохота ее голоса:

— Ты так посмел обойтись с моей дочерью, ты мелкое ничтожество! Променял вечное счастье на минутное наслаждение со смертной!

Я бросился перед ней на колени и стал умолять о прощении, клялся, что ни в чем не виновен, говорил, что не изменял Лео, и никогда бы этого не сделал. Но она не хотела меня слушать, моя бывшая невеста заливалась слезами, а я стоял на коленях перед Тиамат уже практически полностью вымокший от дождя, как и большинство гостей. Я не мог ничего доказать, не мог узнать, кто оклеветал меня, мне никто не верил, и больше всего было больно от того, что мне не верила Лео. Неоткуда было ждать помощи. Я видел, как рука ее нового жениха опустилась ей на плечо, но Лео воспротивилась и дернула плечом. Я почувствовал от этого какое-то внутреннее удовлетворение. Я думал о том, что если бы здесь был Великий, он смог бы мне помочь, но Великого нигде не было. Я не мог понять, как он пропускал свадьбу собственной дочери. Я опустил голову, слушал свой приговор, который произносила Тиамат, который звучал страшнее и громче грома, обжигая сильнее огня и леденя душу сильнее холодного ветра.

— Ты будешь наказан, ибо гнев королевы драконов Тиамат, страшен!

Я зажмурился, собираясь принять смерть, полный одной мысли и жалости к себе и своей бывшей невесте, как вдруг, вдруг… — Мироальд не мог дальше говорить, слова застревали у него в горле. Какое-то время он молчал, справлялся с этим, потом все-таки преодолел: — Я ощутил, что нахожусь в чьих-то объятиях. Я был жив, но понял, что случилось нечто похуже. Открыв глаза, я увидел перед собой ее лицо. Она буквально лежала на моих руках, и я под ее весом опрокинулся назад. Лео лежала при последнем вздохе на мне. По ее щекам бежали слезы, я не мог ничего сказать, но через несколько секунд, когда я слова мог говорить, я прошептал:

«Я чист перед тобой… Я никогда не изменял тебе, и не мог бы изменить, я люблю тебя, посмотри в мои глаза!»

С ее губ тонкой струйкой стекала багровая кровь. Перед тем как уйти, она взглянула в мои глаза и произнесла одно слово:

«Ребенок…»

Я понял, что Лео умерла у меня на руках. Я понял, что больше никогда не увижу ее, и наш ребенок никогда не родится. Я зарыдал и крепко обнял ее, прижимая к себе. Мне было больнее, чем тогда, когда меня избили ее братья. От той боли я смог избавится, а эта навсегда оставила в моей душе дыру. Она спасла меня от гнева своей матери, но умерла сама.

Я видела, как Мир пытается сдержать слезы, вытирая их рукой и размазывая по лицу. Я увидела вдруг в нем не взрослого мужчину, а того юношу с разбитым сердцем, которым он был сто лет назад. Я не могла себе позволить его обнять, проявление жалости могло задеть его. Поэтому я просто молча подождала, когда он вновь возьмет себя в руки и расскажет о том, что было дальше.

— Я не видел, что происходило вокруг меня. Но заметил, что ее новый жених скрылся сразу после смерти Лео. Я после никогда не слышал о нем. До сих пор думаю, что это именно он виноват в моих несчастьях, но я ничего не мог доказать тогда, не могу доказать и сейчас. Мне не дали с ней проститься, не дали сходить в место ее последнего пристанища, то ест сюда, в этот склеп. Меня на пятьдесят лет изгнали из Интерната и отстранили от членства в Альянсе. Из этих пятидесяти лет, я, оклеветанный, провел пять лет в Стреле. Из нее уже не выходят прежними.

— Стреле? — это место тоже было мне незнакомо.

— Это драконья тюрьма, — пояснил Мир. — Высокая башня, выше гор, с длинными коридорами. Магические печати не дают никому оттуда сбежать, и магия узников там не действует.

— Это ужасно.

— Это тюрьма, — повторил Мир и, сделав паузу, продолжил: — На самом деле, пять лет это довольно маленький срок. Там есть те, кто заключен десятки лет, я даже слышал о каком-то драконе, который уже триста лет находится там. Я просто не могу себе это представить. Там невыносимо, — пауза, — вот так, высоко взлетев, я так больно упал и потерял даже то, что имел прежде. После того, как вышел из Стрелы, я не знал что делать. Мое сердце стало закрыто для всех и медленно покрылось ледяной коркой. Втайне от всех я все-таки посетил склеп Лео. Я сумел сломать магическую печать и навестить ее. В конце коридора, в большом зале, посреди зала каменный гроб. Она не успела вернуться в драконий облик, и была похоронена в человеческой форме. Я попрощался с ней, проведя всю ночь в склепе, а после этого, раз я все равно был в изгнании, решил узнать о человеке или другом существе, оклеветавшем меня, разыскать его и сделать так, чтобы он заплатил за свое зло. Но сколько я ни искал, не смог ничего узнать и не смог его найти. После свадьбы его так никто и не видел. Тогда я начал скитаться по всему миру, долгое время без всякой цели, проживая каждый день так, как мне посылало небо. Спустя двадцать лет я нашел тот самый Алатырь, из большей части которого ты была создана, — взглянул на меня Мироальд. — На краю материка, в одной из темных пещер. Я неделю высекал его из скалистой стены, понемногу разговаривая с камнем. После того, как мне удалось вырвать его из лап пещеры, я прижал его к себе и уснул, согреваясь его сиянием и теплом. Тогда я впервые почувствовал живую силу этого камня. И понял, что он для меня станет чем-то особенным. Так и случилось.

Остальные двадцать лет я провел общаясь с Алатырем. Однажды мне пришлось оставить камень в пещере на несколько дней, и какой-то другой дракон за это время попытался присвоить его себе. Я тогда подрался с ним и прогнал из пещеры. Позже я встретил одного дракона, члена Драконьего Альянса, который сказал, что я официально возвращен в Альянс и должен немедленно вернуться в Интернат по правилам Альянса. Мне пришлось привязать Алатырь на спину и лететь вместе с этим драконом в Интернат. Впервые спустя столько лет я встретился вновь с Авао, и вновь ступил под своды здания, в котором провел большую часть своей жизни. Штейгер дал мне отдельную комнату, и я вновь поселился в Интернате, как и прежде начал посещать лекции, как простой студент, но в то же время выполнять задания Альянса. Встретили меня не самым дружелюбным образом, но меня это мало волновало. После стольких лет одиночества и общения только с Алатырем, я не горел желанием с кем-то сближаться и даже разговаривать. Алатырь я прятал в подвале своей комнаты, запечатав его колдовством. Несколько драконов, конечно же видели, как я привез драгоценный неограненный камень, сверкающий под лучами солнца всеми цветами радуги. Они искали его, но так и не смогли найти. Я за все это время привязался к камню и стал замечать, что он реагирует на разговоры со мной, меняя цвет. Я понял, что оживил Сокровище, пробудил его, и оно стало одушевленным. Я не мог поверить своим глазам. И вспомнил о своей давней мечте, достал чертежи и вычисления. И это напомнило мне о НЕЙ. Напомнило и о трагедии, произошедшей в тот день. На меня накатила такая тоска, что я отправился в ближайший город, чтобы пойти в паб, выпить и забыться, чтобы вновь не ощущать этой боли, которая терзала мое сердце на протяжении многих лет.

Я прилетел в Гроннсвиль, это недалеко от Эдгорда, и зашел в ближайший паб, злой сам на себя, расстроенный и вымотанный. Заплатил за бутылку вина и, откупоривая ее, заметил, что рядом со мной, еще до того как пришел, сидит человек в капюшоне. Возле него стояло две бутылки дешевого пива, видимо, выпил уже изрядно.

— Эй, ты! — услышал я хриплый окрик сзади себя и обернулся.

Но звали не меня. Трое полных мужчин вразвалку двигались к незнакомцу рядом со мной. Он не оборачивался, пока его не схватили за шиворот и не развернули к себе. Бородатый и неухоженный мужчина с большим животом стал плеваться и требовать с него какую-то сумму денег. Тот просил отпустить его и клялся отдать позже. На них стали оборачиваться посетители, но никто не вмешивался, а я не мог просто сидеть и смотреть на то, как его изобьют. Ведь со мной была похожая ситуация. Мужчина попытался ударить его, но тот увернулся, и он сшиб его пустые бутылки, которые разбились вдребезги, отлетев к столам. Хозяин крикнул, чтобы шли прочь из его бара и пригрозил ружьем. Зачинщики беспорядка выволокли несчастного на улицу. Я, забыв о выпивке, бросился следом. За ними увязалась толпа зевак. Толстяк толкнул незнакомца в капюшоне, а тот даже не пробовал защититься. Он просил все уладить словами, но те, кому он задолжал, были настроены решительно. Один из них заехал ему по челюсти, и должник упал наземь. Больше я смотреть на это не мог. Я ринулся вперед, как вдруг побитый мужчина откинул капюшон и сказал, что зря они связались с алхимиком.

Я с удивлением смотрел на то, как он расправился с обидчиками, используя всего несколько магических печатей. Когда зеваки, разочарованные быстрым концом драки, разошлись, я поспешил за ним. Окликнув его, я попросил подождать. Я совсем забыл о своей мечте среди всех произошедших со мной событий. Но теперь судьба давала мне шанс сделать то, что я давно хотел. Алхимик остановился, к счастью. Я назвался, сказал, откуда я. Он в ответ тоже сообщил свое имя — Аквин.

— Тог есть, это тот самый… — протянула я.

Мир кивнул.

— Сказал, что недавно вернулся из Китая. Искал там какие-то особенные материалы для синтеза. Я немного разбирался в алхимии, но о тех названиях не слышал. Зато я понял, что у него нет денег. И предложил угостить его едой. Тот сразу согласился, хотя было видно, что он не особо мне доверяет. Я подумал о том, каким непробиваемым человеком он должен быть после такого количества выпитого алкоголя, чтобы совершенно не запьянеть. Мы направились с ним в харчевню неподалеку, и мне удалось его разговорить. Он на что мне только не жаловался, на голод, на непризнанность его гения обществом, на то, что ему все время не хватает денег на материалы и исследования. Я едва улучил момент, чтобы рассказать ему о своей мечте, и что вообще хочу от него. Он внимательно слушал меня, и загорелся этой идеей. Мне нужен был алхимик. А ему достойный заказ и предмет исследований. Я сказал, что оплачу всю его работу, и даже больше, если все выйдет так, как надо. Выяснилось, что он из Эдгорда. То есть живет совсем недалеко. Мы вместе сходили к нему домой. Я посмотрел, где он работает, и мы заключили сделку. Аквин сказал, что напишет список необходимых материалов с их стоимостью, после того, как все рассчитает и отошлет мне его. Тогда можно будет приступить к созданию живого Сокровища, идеального существа — тебя, Онифэль.