Чтение онлайн

Тимур несколько секунд меряет меня взглядом.

— Какая муха тебя укусила?

Я набираю в грудь побольше воздуха. На деле оказалось сложно произнести речь, которую я готовила в такси по дороге сюда. Я не знаю, хочет ли Майя, чтобы Тимуру было известно о ее симпатии. Вдруг я выдам дочкин секрет? А она потом об этом узнает и еще больше на меня обидится.

Но и скрывать от Тимура истинную причину нельзя. Он же не отстанет от меня, пока не добьется правды.

— Ты нравишься моей дочери, — выпаливаю быстро‚ пока не передумала.

Я решила использовать слово «нравишься» вместо слова «влюблена». Оно мягче звучит.

Я жду, что Тимур удивится. Ну, там, глаза округлит, лицо вытянет. Скажет что-то типа: «Да ну брось, ерунда, не может такого быть». Но он тяжело вздыхает и скрещивает руки на груди. При этом выражение физиономии говорит что-то вроде: «Ну и что с того?».

— Слушай, это у нее пройдет, — наконец, отвечает.

И тут меня осеняет.

— Ты знал!?

— Угу.

Я разеваю рот. Хочу что-то сказать, но слова застревают в горле. Меня охватывает возмущение. Знал и не сказал мне!?

— Почему ты молчал!?

— Потому что знал, что у тебя будет именно такая реакция, как сейчас. А еще что тебя сгрызет чувство вины перед дочкой. Хотя ты ни в чем не виновата. Ты не отбивала у нее парня. Мне твоя дочка вообще неинтересна. Ну, то есть, она хорошая милая девочка, но на этом все. Любовного и сексуального интереса она во мне не вызывает совершенно.

— Это не имеет значения. — Я обреченно взмахиваю руками. Я бы много чего хотела сказать Тимуру, но это бесполезно. Он меня не поймет. — Ты должен был сказать мне!

— Зачем?

— Что значит зачем!? — взрываюсь. — Ты мой любовник. А моя дочь в тебя влюблена! И ты это знаешь! Ты правда считаешь, что не должен был сообщить мне?

— Правда, — отвечает строго. — Вера, успокойся, у тебя истерика. У твоей дочки ко мне платоническая симпатия. Это пройдет.

— Платоническая!? Да она изрисовала твоими портретами весь альбом! Не удивлюсь, если не один. Майя не стала бы рисовать тебя, не будь все очень серьезно.

Наконец-то я вижу на лице Тимура удивление. Он не знал, что Майя рисует его. Закатив глаза к потолку, он обходит меня и шагает в сторону кухни. Только сейчас понимаю, что мы так и стоим в прихожей у входной двери. Я следую за Тимуром. Сажусь за стол, несколько раз глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Надо поговорить серьезно и без эмоций.

— Ладно, не имеет значения, знал ты или не знал, — начинаю спокойно. — Я хочу прекратить наши встречи.

— Вер, ну ты серьезно? — выгибает скептично бровь.

— Да, Тимур, я серьезно. Это очень важно для меня. И я прошу тебя уважать мое решение.

Он молча качает головой, мол, ты сошла с ума, и отворачивается к кофемашине, которая закончила наливать горячий напиток. Тимур ставит кружку передо мной. Хотя я не просила кофе. Не знаю, зачем он его приготовил. Должно быть, чтобы было какое-то занятие, пока мы говорим. Теперь он ставит в кофемашину вторую кружку и нажимает на кнопку «американо».

— Я не знаю, что сказать тебе, Вера, — произносит после паузы, в течение которого готовился его кофе. Секунд сорок пространство кухни наполнял один-единственный звук — как черный напиток тонкой горячей струйкой течет в кружку, наполняя ее почти до краев. — Мне кажется, ты идешь на поводу у детских капризов Майи. И ты зря это делаешь. Если ты думаешь, что таким образом уступаешь ей парня, в которого она влюблена, то это не так. Я с твоей дочкой не буду ни при каких раскладах.

— Нет, я расстаюсь с тобой не потому что хочу тебя ей уступить. Боже, что за дикость! А потому что я не могу быть с мужчиной, к которому у моей дочки есть симпатия. Понимаешь? Не могу.

— Не понимаю, если честно. Про наш роман никто не знает. Мы не собираемся афишировать его, мы не собираемся быть вместе полноценно: съезжаться, жениться и так далее.

— Я знаю, но я все равно так не могу.

Он снова закатывает глаза.

— Послушай, зачем тебе самому это? Ты правильно сказал: мы не собираемся быть вместе полноценно. Ну тебе что, не с кем потрахаться?

— Дело не в сексе. Сначала да, сначала ты привлекала меня исключительно сексуально. Но уже давно нет.

— Только не говори, что ты в меня влюбился, — кривлюсь. — Я все равно не поверю.

— Я в тебя не влюбился.

— А что тогда?

Тимур делает глоток обжигающего американо. Хочет потянуть время перед ответом, чтобы подобрать подходящие слова.

— Я не хочу терять тебя как друга.

Фыркаю.

— Чтобы быть с друзьями, нам необязательно спать вместе.

— Так ты теперь со мной и ужинать никуда не пойдешь как с другом. Тебя будет грызть чувство вины перед Майей.

— Ты прав, не пойду.

— Хотя казалось бы: почему нам нельзя дружить? Без секса. Но ты даже дружить больше не хочешь.

Я вздыхаю.

— Тимур знаешь... — мнусь несколько секунд. — Я тебе уже говорила, но скажу еще раз. Ты спускаешь в унитаз свою жизнь. А именно свою семью. Я-то ладно, я развелась с мужем, потому что он изменил, а я не смогла простить. Я могу как угодно теперь себя развлекать: дружбой, сексом или всем вместе. Но ты ведь понимаешь, что у тебя каждый день на счету? Каждый новый день отдаляет тебя от семьи все сильнее. С каждым новым днем твоя надежда получить прощение Рэйчел — а я знаю, что ты на это надеешься — тает на глазах. С каждым новым днем они нуждаются в тебе меньше. Сегодня они нуждаются в тебе меньше, чем вчера. А завтра они будут нуждаться в тебе меньше, чем сегодня. Почему ты еще до сих пор здесь, Тимур?

— Хватит, Вера, я прошу тебя, — произносит с мольбой. Я вижу, как в глазах Тимура плещется отчаяние.

— Я ничего тебе больше не скажу, — поднимаюсь со стула. — Все, что я хотела тебе сказать, я уже сказала. Мое решение не изменится, и я прошу тебя уважать его. Пожалуйста, не надо навязчивых знаков внимания, как полгода назад. Если я правда важна для тебя, то, прошу, услышь меня.

— Я тебя услышал.

Я иду в прихожую и обуваюсь. Беру сумку с пуфика.

— И подумай над моими словами насчет Рэйчел. Я тебе не враг, Тимур. Я правда хочу, чтобы у тебя все хорошо сложилось в жизни.

Ухмыляется.

— Спасибо за заботу, Вера. Но единственное, что я могу тебе обещать, так это то, что между мной и твоей дочкой никогда ничего не будет. Ни при каких обстоятельствах.

Я чувствую огромную благодарность к Тимуру.

— Спасибо, — говорю напоследок и ухожу.

У всего есть начало и у всего есть конец. Романы тоже однажды заканчиваются. В каких-то случаях они заканчиваются, чтобы начаться в новом качестве: как брак. Но и он в свою очередь тоже когда-то заканчивается. Или разводом, или, как в пафосных клятвах, когда разлучает смерть.