Чтение онлайн

— Все, что сейчас есть у меня, я лишь тебе одной отдам, — протягивая мне файлик, в который был вложен лист бумаги, Глеб напевал строки из песни и не прекращал улыбаться.

— Очень смешно. Песню заранее подобрал? Перед зеркалом готовился? Что это?

— А ты посмотри. Акт органа опеки и попечительства.

— Дай сюда, — я выхватила файл и принялась читать, жадно цепляясь взглядом в каждую букву.

Какого хрена? Он что, шутит?

— Это что, Глеб? Подделка?

— Малы-ышка, обижаешь. Все самое-самое настоящее. Только что из-под руки сотрудника службы опеки забрал, когда она поставила свою закорючку. С пылу, с жару, как говорится! Иди сюда, — он похлопал ладонью по качели, указав на место рядом с собой, — а то упадешь сейчас. На попе синяки будут, но у меня есть крем с собой на этот случай… Я буду нежно втирать его в твои ягодички.

Паршивец! Как ему совесть позволила сюда заявиться, да еще так вести себя? Грубиян! В ягодички? Хамло и животное! Да чтобы я рядом с ним еще когда-нибудь села? Не бывать этому! Никогда не бывать! Не дождется! Вот еще!

— Иди-иди, — повторил Глеб и поманил меня пальцем.

…и я послушно пошла и села рядом… Вот черт, что за гипноз? Что за блинство?

Выдохнув злость через ноздри, я ущипнула себя за запястье. Боль я почувствовала отчетливей некуда, а смех Глеба лишь доказывал, что все это правда.

— Да не, не спишь, — он тоже ущипнул меня.

— А-ай! А вот лучше бы я спала, честное слово! И что теперь?

— Поговорим за ужином. Ты же покормишь меня? — он расплылся в улыбке, от которой его еще больше захотелось треснуть. — Знакомить меня с персоналом не надо. Пока тебя не было, я рассказал всем, кто я и почему я здесь. Охранники у тебя на среднюю троечку. Саша мне не понравился, скользкий тип, как по мне. А Олег — крепкий малый, сойдет. Он меня ненавидит еще с прошлого раза, когда я отключил его, но ничего, мы подружимся. Как никак, теперь я — его босс.

— Босс? С чего бы?

— Олененок, ну, ты же читала писанину? Перечитай повнимательнее. Теперь я отвечаю за все, что происходит в твоей жизни и в этом доме. Ну, вот же, — он ткнул пальцем в строчку, — бла-бла-бла Глеб, бла-бла-бла Светлана, бла-бла-бла опекунство…

Я медленно перевела взгляд с акта на Рыжего. Что, черт возьми, происходит?

— Бла-бла-бла Глеб, а я говорила тебе, что ты козел? Самый настоящий!

— А сколько раз я еще услышу это из твоего пухленького ротика, малышка… Пойдем, — он взял меня под руку и повел к дому.

Мы вместе поднялись на второй этаж под молчаливые взгляды служанок. Я остановилась у своей комнаты, не понимая, что делать дальше.

Да как он все это провернул?

Засранец!

— Чья это комната? — Глеб указал на ту, что была напротив моей спальни.

— Родителей.

— Н-да, — он скривился, — тогда не подходит. На святая святых я посягать не буду. А эта? — он указал на соседнюю.

— Пустая. Раньше в ней был кабинет папы.

— Другое дело. Значит, теперь это будет моя спальня.

— Тогда будешь спать на коврике как собачка, — съязвила я. — Там нет кровати. Только стол, крохотный диванчик и несколько стульев.

— Сейчас доиграешься, Света. И я приду спать в твою спальню.

Я прикрыла глаза и шумно выдохнула, представляя опаляющий жар его кожи. Но пусть лучше он думает, что я злюсь, пока я борюсь со своими эмоциями.

А воображение тем временем разыгралось… И мои пальцы вспомнили, как гладили его тело, губы — его поцелуи. Я еле удержалась от порыва скрестить ноги, потому что между ними все тянуло и ныло.

Глеб расхаживал по коридору. Такой весь важный, пришел сюда и собирается диктовать свои правила. Ему осталось для пущего эффекта пометить новую территорию! Да почему бы и нет? Ведь вел он себя как животное — бесцеремонное грубое и наглое! И которое я так сильно хотела…

— Да не бойся ты, я тебя не трону. У тебя ведь Антошка, — он ухмыльнулся и открыл дверь теперь уже своей комнаты. — Переодевайся, пошли ужинать и отдавать распоряжения твоим служанкам.

Я спустилась вниз минут через десять. Нарочно надела самые короткие шорты, которые во время шоппинга навязала мне Лена. Пусть Глеб смотрит и пускает слюни! Сам виноват, что теперь я с Антоном!

— Не замерзни, — он бросил короткий взгляд в мою сторону и вернулся к разговору с Алексеем.

Паршивец!

Не такого эффекта я ждала от моего наряда!

Рыжий задавал повару вопросы о еде, о закупках продуктов, об образовании Алексея. Я просто сидела и ждала, когда он закончит свой допрос с пристрастием. Зачем ему все это?

— А какие приправы ты добавляешь в еду Светланы? — Глеб прищурился, как будто в этом слове крылось что-то сокровенное, очень загадочное.

— В… в каком смысле? Самые обыкновенные: орегано, мускатный орех, кориандр. Все зависит от блюда, — кадык моего повара нервно «подпрыгнул».

— Ладно, Алешка. Мы с тобой про нюансы потом потолкуем. Надеюсь, ты от меня ничего не скрываешь?

Повару тоже не нравился интерес Глеба, он выглядел немного потерянным и напряженным. Еще бы! Когда перед тобой сидит эта рыжеволосая махина и что-то от тебя хочет, кому же будет комфортно?

— Глеб, что насчет разговора? — спросила я, когда он, наконец, отпустил Алексея.

— Может, сначала поужинаем? Я сегодня ни хрена ел. Есть хочется дико!

— Ешь. На здоровье, — процедила я сквозь зубы. — Если совесть тебе позволяет, то ку-ушай, пожа-алуйста-а, Гле-ебушка…

— Ну, что ты за человек, олененок? — Глеб отложил вилку и посмотрел на меня. — Что? Не можешь поверить, что теперь ты под моей опекой?

— Как ты это сделал?

— Прошел кучу нужных людей, которые понатыкали мне печати во всякие справки. А потом заявился в опеку и сказал, что при твоих диагнозах тебе нужна забота, а Владимир слинял и не появляется. На условии, что мне на хер не сдались твои деньги и ни на какие выплаты я не претендую, они легко согласились. Ты не поверишь, но порешали ни бабки, а моя обворожительная улыбка, их нежелание геморроиться с тобой и искать тебе новую «крышу» и… Ну? Как ты думаешь, что еще, малышка?

— Понятия не имею.

— Фу, скучная. Шоколадки! — он громко рассмеялся. — Представляешь, плитки черного с фундуком сделали свое дело!

Да он что, издевается, что ли?

Я решила промолчать и попить чаю, переваривая информацию. Но каждый глоток скатывался по моей глотке с трудом и шумом, потому что Глеб не сводил с меня глаз все это время.

— Не клеится, — я старалась сохранить трезвый ум и спокойствие.

— Ну, окей. Давай так рассуждать: тебе звонили с опеки?