Чтение онлайн

От его слов у меня потемнело в глазах. Чем больше мы разговаривали, тем больше я хотела, чтобы они все пожалели меня. Каждая новость ломала меня… но так же нельзя!

— Понимаешь, он все еще официально твой опекун, поскольку я лишь временно закрываю эту дыру и к твоим финансам никакого отношения не имею. Мы ведь только завтра должны были с юристами и службой опеки уладить этот момент, не зря же Вовчика навестили мои пацаны. Только я не думал, что ему хватит яиц.

Во взгляде Глеба читалась вина. И я чувствовала, как сильно он корит себя за то, что произошло. А мой мир продолжал рушиться… Я просто сидела и смотрела в лицо Рыжего, в его болотно-зеленые глаза. Не было сил даже для простого кивка.

Мне хотелось обнять Глеба, уткнуться носом в его грудь и разрыдаться. Выплеснуть все, что творилось сейчас в моей душе. А больше всего я хотела, чтобы он унес меня из больницы как это было в прошлый раз. Но я понимала, что на мою просьбу он лишь отрицательно помотает головой.

— По факту, Глеб вам никто, — дополнил следователь. — Мы опустим нюансы касательно того, что он вам по документам якобы дальний родственник. Юридически у этого «родства» никакого веса нет, и дело даже не в том, что Глеб Викторович раздобыл его нечестным путем. Светлана, у вас нет детей, нет других близких родственников. А значит, в том случае, если с вами что-то произойдет…

— Владимир получит все, — догадалась я. — Но разве такое может быть?

— Во-от, правильно мыслишь, малышка. Все наследство должно было перепасть Вовчику, потому что у него на руках завещание, подписанное тобой.

— Боже мой, вы меня хотите убить?

— Эта информация у нас из показаний Александра Михеева, вашего охранника.

— Саша — верный песик твоего опекуна, Свет. Я давно присматривался к нему, но не доглядел.

Желваки на лице Глеба заиграли от ярости. Он зло выдохнул и притянул меня к себе.

— Вы знаете что-нибудь об этом завещании?

— Нет. Но в своем состоянии я что угодно могла подписать. А Алексей, что он говорит?

— А Алексей… — он покосился на Глеба, — возможно, он больше не придет в себя. Светлана, будьте готовы к тому, что ваш опекун будет многое отрицать. Доказательств, что вас опаивали, как таковых, у нас нет.

— Я… Как же так? Я ведь доверяла им. Они так давно работали у меня.

И в этот момент я поняла, что Саша и повар появились в моем доме примерно два года назад. А потом все и началось… приступы, галлюцинации, таблетки…

— А таблетки, которыми меня лечили?

— Ничего не нашли. Пусто, малышка. Весь дом вверх дном перевернули и все безрезультатно.

— Да. Судья не пойдет на встречу за красивые глаза, нужны доказательства. А учитывая ваши появления в клубе «Рай», ваш юный возраст и результаты анализов, он сделает иные выводы.

Мне стало дурно. Мне захотелось открыть все окна настежь, чтобы было, чем дышать.

— Сейчас вколют успокоительное, — тут же вышел из палаты врач.

— Вы вчера слышали, как кто-то постоянно подходил к двери. Так? — взгляд следователя был прожигающим до костей.

Да когда же это закончится уже?

— Да.

— Почему вы не стали доедать пирожное, которое приготовил вам Алексей?

— Я попробовала его, но там, как всегда, было так много сахарозаменителя, а у него такой противный специфический вкус. Я не хотела обижать повара. Он не любит, когда я не ем. Поэтому я взяла тарелку с собой и сказала, что доем, пока буду рисовать. Я планировала незаметно смыть его в туалет.

— И часто он кормил вас сладким перед сном?

— Нет. Иногда. Владимир ведь нанял его, потому что повернут на здоровом питании. Поэтому Алексей редко готовил сладости. Он говорил, что как повар он умеет все, а вот как кондитеру ему многому предстоит учиться. И вдохновение посещало его ближе к ночи.

— Вам не показалось это странным?

— Нет. Я тоже пишу картины ближе к ночи. Вдохновения больше.

— А вы что-нибудь странное вообще замечали?

— Например?

Я почувствовала, как рука Глеба медленно погладила меня по спине. Он дал понять, что он рядом и все хорошо. Все скоро закончится…

— Да что угодно. Нервное поведение ваших сотрудников, странные разговоры, телефонные звонки…

Я вспомнила, как до этого встретила Алексея возле своей двери. Мне было немного не по себе в ту ночь, но приступа не было… потому что… И тут меня осенило! Мало того, что я не доела его пирожное, так ведь меня тогда еще и тошнило!

— Свет, этот… Алеш-ша ждал, когда ты съешь все до конца и дрянь, которой он пичкал тебя, подействует. Поэтому он постоянно прислушивался к твоей двери. Этот выблядок должен был вколоть тебе билет на тот свет. А на фоне твоих приступов и галлюцинаций никто из твоих служанок не обратил бы внимания на шум. Ты бы и сама ничего не поняла!

Я прокрутила в памяти события этой ночи еще раз: недовольное лицо повара, его изумление, когда я обратилась к нему по имени, его взгляд на пирожное на моем столе… а потом…

— Я ударила его кисточкой в живот, и шприц вылетел, когда он схватился за рану. Но так как было темно, он не стал его искать.

— Ты молодец, — поцеловал меня Глеб. — Ты молодец… ты боец!

В палату вошла медсестра. Когда она всадила мне полный шприц, Глеб меня поцеловал, чтобы я отвлеклась.

— Отдыхайте, мы с вами позже еще поговорим, — следователь, кивнув нам двоим, вышел в коридор, а за ним и медсестра.

Стоило нам остаться одним, Глеб усадил меня на себя и обнял. Он опустил голову на мое плечо, провел носом по шее и вдохнул.

— Как же ты меня перепугала. Я вообще не знал, за что браться и куда бежать. Я так боялся, что потеряю тебя.

Я лишь крепче вжалась в его тело, чувствуя тепло и разгонявшийся стук его сердца.

Вчера, в тот момент, когда в мою комнату вошел Алексей и сказал, что лучше бы я была не в себе, я и сама была уверена, что все, мне конец… И единственный, кто был в моих мыслях — мужчина, на коленях которого я сейчас сидела.

Все, о чем я мечтала в тот момент — еще раз увидеть Глеба, в последний раз обнять его. И я так сожалела, что нам так и не удалось поговорить.

— Глеб, а что будет теперь?

— Сначала мы встретимся с твоим опекуном. Он думает, что ты умерла. Нам надо сделать ему большо-ой сюрприз. Смирнов написал ему весточку от лица лысого урода и сразу же отключил телефон, как будто залег на дно. Таков был их план. А как только мы все утрясем, хочешь или нет, но тебя тоже ждет лечение, малышка.