Чтение онлайн

Сердце ёкнуло, эта была Эрика, и её хриплый голос не предвещал ничего хорошего. Что-то случилось. Я рванула к двери. На пороге под проливным ледяным дождем стояла рыжая. Она бросилась ко мне в объятия и разрыдалась.

Ох, мироздание, почему ты так жестоко к нам?

Я дала ей сухую одежду, заварила мятный чай с бальзамом и укутала в тёплый плед. Она, прижавшись ко мне, снова разревелась.

— Я ведь знала! Знала, что у нас не будет счастливого будущего. Что наши отношения ни к чему хорошему не приведут. Но я думала, что сильнее этого. Что я справлюсь, что мне не будет так больно.

Она рыдала и не прекращала говорить.

— Расскажи, сестрёнка, выговорись, тебе станет легче. Не сдерживай эмоции.

И её прорвало.

Эрика то начинала что-то рассказывать, то прерывалась на полуслове, словно было то, что она хотела скрыть. По обрывкам фраз я поняла, что преподаватель очень напоминает мне по характеру и манере общения персонажа из сказки. Есть там один говнюк, Верховный колдун волшебного королевства. Такой же заносчивый и высокомерный, даже зовут его так же. А его брат, благородный рыцарь…

Что за бредятина? Нужно меньше летать на крыльях фантазии. Реальность жестока.

Эрика осталась на ночь и ещё на следующую. И я была этому рада. Позже я навещала рысь в Академии. Она держалась молодцом, но изумрудные глаза больше не святились.

Близился конец октября. Я шла к дому на опушке леса. В окне горел свет.

Фрея!

Окрылённая, я побежала к дому, шлёпая по грязи и лужам. Дверь распахнулась, и на пороге стояла профессор. Её тёплая улыбка согрела мне сердце.

— Здравствуй, дочка.

А?

Сегодня ночью жители праздновали Самайн. Ночь почитания умерших, ночь, когда границы миров стирались, вращение мироздания прекращалось и открывались магические двери. Время, когда хаос выходил наружу.

Небосвод был чист. Я завороженно смотрела, как мерцали мириады звёзд.

Вот созвездие Гончих псов, а там созвездие Единорога и созвездие Ориона, самое прекрасное на всём небосводе, ведь оно состоит из самых ярких звёзд.

Сердце кольнуло.

— Ауч.

Мы отмыли весь дом, вычистили каждый угол и стёрли все пылинки. Мы прощались с прошлым, вынося из дома всю обиду и несправедливость в надежде на счастливое будущее.

Фрея и я соорудили костёр, священное пламя, чтобы вспомнить умерших. Одевшись потеплее, мы рядом с пламенем разложили угощения и уселись на шерстяной плед. Профессор откупорила бочонок из белого дуба и разлила по бокалам янтарную жидкость. Горло приятно обжигало. Она рассказывала сказки о мифических существах. О демонах, что были рождены ангелами, о Королеве леса с противнейшим характером, о высокомерных жителях Небес, что считали себя лучше других, и о маленьком храбром ангеле, что влюбился в демона.

— Ты закончила перевод книги?

Я насупилась.

— Фрея, мне тяжело читать такую историю. Я всегда мысленно ставлю себя на место той девушки.

Она перевела взгляд на пламя.

— Прости меня.

— Почему вы извиняетесь?

Она тяжело вздохнула.

— Поверь, мне есть за что извиняться. И мне не хватит жизни для этого.

Мы подкидывали поленья и попивали крепкий напиток, и он, между прочим, хорошо дурманил сознание. Я ощущала на себя пристальный взгляд. Он прямо прожигал дыру во мне.

— Как насчёт маленькой пакости?

Я смотрела на Фрею, и её глаза заговорщицки блестели.

Она вынесла бидоны.

Мы уже были пьяны, настроение было прекрасным, и, если мне кто-то скажет, что мы сейчас прыгнем в обрыв, я бы, ни секунды не раздумывая, шагнула в пропасть.

Фрея начала читать заклинание. Я впервые слышала это наречие. От него веяло чем-то древним и могущественным. Таким забытым, что я невольно поёжилась. Что-то отозвалось в сознании. Мне показалось, что это часть меня, просто я не помню, или помню, как сон.

Ткань мироздания разорвалась. По ту сторону я увидела комнату, более походящую на лабораторию.

Фрея захихикала.

— Ох, как давно мне хотелось это сделать! И, наконец, время пришло.

Я откупоривала бидоны. Под заклятием живность спала. Профессор прочитала несколько рун, и живность зашевелилась.

— Быстрее, кидай их в портал.

Портал… Чего? Это портал? Да она свихнулась.

Как только последняя лягушка улетела по ту сторону, профессор махнула рукой, и яркое свечение исчезло. Она рухнула на плед и засмеялась.

Время близилось к полуночи. Скоро наступит время Священного праздника. Фрея протянула мне бокал.

— Я хочу сказать тебе что-то, но, пожалуйста, слушай и не перебивай меня.

Мне не понравился тон её голоса. Слишком печальный, словно она прощалась. Я только кивнула головой.

— Во всём мироздании не найти души, светлее, чем твоя. Ты самое доброе создание из всех, что я встречала в своей долгой жизни.

Тяжёлый вдох. Она посмотрела на меня. Её руки теребили кольцо на руке. Она покрутила его между пальцев и сняла.

По спине прошёл холод. На меня смотрели синие, как глубокое море, глаза, и дьявол меня раздери, они светились. Они светились в темноте! Как такое возможно? Я подавилась воздухом.

— Сначала я хочу попросить тебя обратиться к Зайберту, попроси прощения за меня. Я не смогу посмотреть ему в глаза. Я испоганила ему жизнь и пользовалась его добротой.

Она осушила бокал и налила снова. Полный до краёв.

— Я… не могу даже мечтать об этом, но надеюсь, что пройдут века, и ты простишь меня. Я защищала своего сына. Пожалуйста, прости.

Мне стало нехорошо. О чём она говорит?

— Я предала тебя, я отвернулась от тебя, когда ты так во мне нуждалась. Я тебя бросила на растерзание.

По щекам профессора катились слёзы, она всхлипывала и тянула воздух носом.

— Я хочу уйти. За своим мужем.

Фрея всматривалась в небосвод.

— Твоё одиночество — моя вина. Я берегла тебя для него! Тысячи заклинаний, наложенных на тебя, хранили тебя только для него. Мне нет прощения. Как ангел Небес, я такая же эгоистичная. Пожалуйста, спаси Ориона!