Чтение онлайн

— Паш, ты, кажись, ничего не понял. Я не хочу, чтоб меня содержали. Я строила свою карьеру не для кого-то, а для себя. И сидеть дома и рожать детей я тоже не собираюсь.

— Малыш, ну ты же понимаешь, что я уже не молодой. Дети у нас будут однозначно.

— Блядь, Паш, — я вскакиваю со своего места, вырываю свои руки из его и отхожу на безопасное расстояние. — Какие дети?! Я сама ещё ребёнок. Мне двадцать два.

— Тебе двадцать два, а мне сорок. Я не могу ждать ещё десяток лет, пока ты надумаешь взрослеть.

Меня начало распирать от смеха. Грубого и некрасивого. И силы взялись непонятно откуда. Но игра, кажись, затянулась, пора её прекращать.

— Так найди себе тогда жену своего возраста. Что ж тебя на детей потянуло? — меня несло, я понимала это, но остановиться уже не могла. — Неужто кризис среднего возраста?

Он преодолел расстояние между нами за считаные секунды и, схватив мою руку, подтянул к себе. Впервые в его глазах я видела такую злобу. А это точно тот же Паша передо мной?!

— Девочка, не перегибай палку и не забывай, с кем разговариваешь.

— А с кем? — приподнимаю одну бровь и делаю лицо дурочки. — Ах да, это вы, дядя Паша. Извините. Не узнала сразу. А помните, вы мне конфеты на палочке покупали, нравилось смотреть, как я сосу?!

Что только не было в его глазах. И ярость, и безумие, и похоть. Так много всего. Но меня ничего из этого не привлекало. Не нравилось.

— Я тебе сейчас покажу дядю Пашу. Ты научишься закрывать свой поганый рот, когда это потребуется.

Он подхватил меня на руки и понёс в спальню. Я сопротивлялась и била его что есть силы — в лицо, плечи, живот. Но ему хоть бы что. Действительно, что такое мои пятьдесят килограммов против его девяноста?!

Он резко бросил меня на кровать, сам же навалился сверху. Руки зажал вверху над головой. Он драл мой рот, кусал плечи и рвал одежду. От брендовой блузы от Armani не осталось ничего, кроме кусочков. А о трусах и юбке я вообще молчу.

Возможно, всё прошло бы не так плохо, если бы я не вырывалась. Но я не могла. Он не должен был брать меня силой. Не должен.

Но он взял.

Теперь и член его стоял колом. Теперь я чувствовала его в себе. И он оказался очень большим. Потому что когда он был во мне, то казалось, разрывал на кусочки.

Он трахал меня как дикий зверь. Ему плевать было на мои слёзы и крики. Ему совсем было на меня плевать. Ни о каких ласках и нежных поцелуях не было и речи. Всё было не так, как в тот раз.

Когда он кончил и слез с меня, то ещё долго смотрел, не отходя от кровати. Ему нравилось то, что он видел. Ему это чертовски нравилось.

Как только Паша пошёл в душ, я сползла с кровати и, найдя в шкафу его футболку и шорты, быстро покинула дом. Хорошо, что отцовская машина ждала меня. Запрыгнув в неё, быстро убираюсь с этого места.

Он ещё пожалеет об этом.

Машина везёт меня в мою квартиру. Я тут несколько месяцев не жила. Последнее время почему-то в доме у родителей чувствовала себя счастливой. Сейчас же не могу поехать домой. Отец сразу всё поймёт. И как бы он ни настаивал на моей свадьбе с Павлом, если он узнает, что тот сделал со мной, то войны не избежать. Я не могу этого допустить. Паша ещё не знает, с кем связался. Однозначно.

Сама виновата в том, что произошло. Я играла его чувствами — он поиграл моим телом. Счёт один — один. Ладно, переживу. Но следующий гол будет за мной.

Следующий день съёмок приходится пропустить из-за синяка на шее. Визажисты умело бы его зарисовали, но я не хочу ненужных взглядов и вопросов. Да и устала я за эту неделю показов.

Думать о вчерашнем нет сил. Потому что если вдуматься, начинает мутить. Между ног не болело. И если бы мне пришлось пройти осмотр у врача, подтверждения насилия, думаю, не было бы. Потому что, сука, несмотря на то, что я не хотела в тот момент с ним заниматься сексом, во время нашей стычки я успела возбудиться. Мне нравилось ругаться и доказывать ему, что я сильная и независимая. Мне нравилось, как он бросал меня на кровать и рвал одежду. Мужская сила и власть над женщиной меня всегда возбуждали. Поэтому мне и нравятся взрослые мужчины, а не одногодки.

Но есть грань между игрой во время секса и тем, чтобы брать силой. Он взял меня силой. Сквозь слёзы и сопротивление. Это омерзительно. Особенно, когда этот человек говорит, что хочет стать твоим мужем.

Меньше чем через неделю у меня вылет в Турцию. В Стамбуле запланирована трёхдневная фотосессия, а между тем успею и немного отдохнуть, и позагорать.

Павел звонит весь день, поэтому ставлю его номер в чёрный список. А когда под дверь квартиры курьер привозит огромный букет, а под подъездом замечаю машину Паши, тупо выбрасываю букет с балкона.

Барин подарил сто одну розу — и рабыня растаяла. Хрен ему. Быстро, пока он не успел подняться ко мне (а он это сто процентов сейчас сделает), одеваю джинсы и тонкую куртку и выбегаю в подъезд. Спускаюсь по ступенькам, ведь уверена, что он поднимается лифтом. А как только спускаюсь вниз на стоянку, сажусь за руль и уезжаю подальше от него.

Ночевать набиваюсь к подруге по работе. Она как раз рассказывала, что её муж уехал в командировку, и она дома с четырёхлетней дочкой.

— Привет, — радостно здороваюсь, когда Вика открывает дверь дома. — А кто эта красавица?

Беру Аню на руки и целую в щёчку. Как ни странно, Ане четыре, и она тоже иногда работает моделью. Если быть до конца откровенной, то именно с Аней я первой познакомилась, когда год назад мы снимались для детской одежды от Zara. Она такая славная, что хочется её всё время тискать и тискать.

— Привет, Майя, заходи.

— Тётя Ма, я так рада! — кричит на радостях Аня и крепко обнимает.

Аня называет меня Ма, ведь именно маму и дочку мы изображали на фотосессии. И это же сокращённое моё имя.

— Я вам точно не помешаю? — всё же уточняю я. — Как ни крути, ночь на дворе.

— Ты чего, подруга? У нас огромный дом, места тут всем хватит.

— Ладно, ладно. Уговорила.

Мы сначала поиграли с крошкой, потом Вика уложила дочку спать. Дальше вечер был в нашем распоряжении. Мы сидели на террасе и пили сухое красное вино.

— Давай уже рассказывай, что случилось, — после второго бокала спрашивает она.

— А чё сразу «что-то случилось»? Просто приехать в гости нельзя?