Я тебя породил…
Шрифт:
– Та-ак, – протянула гадалка, – по-моему, кто-то пытался самостоятельно пообедать…
Джемма издала короткий отрывистый звук, по-прежнему не показываясь из-под кровати.
На обеденном столе лежала забытая гадалкой колбаса, которую собака вполне могла бы употребить. Однако к ней она даже не притронулась, решив самостоятельно отыскать то, что ей принадлежало по праву. Достать «Чаппи» из массы других пакетов оказалось непросто. Случилась неприятная оказия, которая лишила Джемму разыгравшегося аппетита: к своему корму она так и не притронулась.
– Обидно, досадно, но… ладно! – посмеиваясь, произнесла Яна.
Джемма, уловив доброжелательную нотку в голосе хозяйки, показала край морды.
– И как ты сама-то вся не перепачкалась?! – воскликнула гадалка, дивясь собачьей аккуратности.
С трудом находя чистые участки на полу, она пробралась к столу за пепельницей, решив уборку отложить на утро. Потом потянулась к надорванному мешку с «Чаппи» взяла его, миску Джеммы и, наполнив ее до краев, поставила в коридоре, а во имя того, чтобы собаке больше не приходила в голову такая самостоятельность, сердито погрозила ей зонтиком.
Джемма долго еще сидела в своем нехитром укрытии, стыдясь показываться на глаза хозяйке. Яне было не до уговоров, и она не стала пытаться выудить собаку наружу. Совершив все необходимые вечерние процедуры, она с удовольствием окунулась в рай своих шелковых простыней. Все-таки как хорошо было дома!
Милославская закрыла глаза и с упоением вздохнула. Мысли на этот раз не лезли настырно в голову, но сон почему-то не шел. Вроде бы и спать хотелось, и усталость слишком явно давала о себе знать, однако какое бы удобное положение гадалка не пыталась принять, оно не оказывалось спасительным.
Биологические часы знали свою работу. В такое время Яна редко пыталась отойти ко сну, и сегодня организм настырнее, чем когда-либо, решил напомнить ей об этом. Изрядно сбив под собой простыню возней, Милославская приподнялась, оперевшись позади себя руками. Она осмотрелась: в комнате было тихо и темно, но она чувствовала себя так, словно день деньской взывал ее к бодрости. «Нервное перевозбуждение,» – заключила она и нажала выключатель светильника.
Телевизор смотреть решительно не хотелось: он до чертиков надоел ей в ресторане. Читать классику – тоже как-то не тянуло. Популярное чтиво? Яна отродясь его в руки не брала, хотя у нее дома и была кое-какая коллекция – друзья понадарили к праздникам. Ничего, кроме как переворошить старые газеты, не оставалось: свежих не было.
Милославская заправила за ухо упавшую на глаза прядь волос и, потянувшись, взяла несколько газет из высокой стопки. Руки в последние дни не доходили до того, чтобы рассчитаться с этим «хламом», благодаря чему сейчас и нашлось для гадалки вполне сносное развлечение.
Яна чисто механически прочитывала содержание крупно отпечатанных рекламных полос, не вдумываясь совсем в смысл написанного: о чем она в тот момент размышляла, она сама едва ли смогла бы ответить.
Потом взгляд ее машинально перебросился на другие полосы, остановившись на первой из них – «Услуги». Постираем, погладим, перевезем ваши вещи, заменим сантехнику, отремонтируем бытовые приборы… Чего здесь только не было! Даже несчастных кошек стерилизовать предлагали.
Мысли, совершенно бесценные, бродили в голове Милославской. Она думала, как бы хорошо было сменить кафель в ванной, отремонтировать пульт от телевизора, в котором уже два месяца западала одна кнопка… Потом ей захотелось что-нибудь сшить для себя у «волшебных рук обладательницы»…
Дальше пошла целая полоса парикмахерских услуг: кошачьих, собачьих, человеческих… «Парижанка», «Люкс», «Офелия», «Артамон» – все они одинаково обещали превратить клиента в совершенство. Яна пробегала их глазами, подробно не на одном не останавливаясь. «Визаж», «Шанель», «Стиль»… Какая скука! Одно и то же. Хотя… Стоп! Стоп, стоп, стоп, стоп! Ну-ка, а это что за название? «Самсон»! Неужели? Неужели это то, что надо? Вот так везение! Гадалка, резко откинув простыню в сторону, вскочила на ноги.
«Ехать! Сейчас же ехать!» – пробормотала она, вперившись обеими руками во всклоченные после лежанья волосы. Попав только в одну тапку, Милославская торопливо зашагала в прихожую, готовая прямо сразу пуститься в путь. Потом она резко остановилась и увидела свое отражение в зеркале: ночная сорочка не вполне подходящий наряд для вечернего визита.
В горле у Яны мгновенно пересохло от волнения. Глубоко погрузившись в волной нахлынувшие раздумья, она в два больших шага оказалась на кухне и через минуту уже отхлебывала кипяченую воду прямо из узорчатого хрустального графина. Поставив посудину на место, гадалка ощутила, что чувствует себя не вполне комфортно. Она опустила глаза: та самая нога, которой второпях не досталось тапки, по самую щиколотку погрязла в кучке муки, вырвавшейся на волю из прорванного Джеммой пакета.
– М-м-м! – возопила Милославская сжав кулаки и сцепив зубы.
В этот момент она была готова дать собаке настоящую взбучку. Но Джемма была слишком умна и, по-видимому, все предвидела – она до сих пор не расставалась со своим «бункером».
Медленно вытащив ногу из кучки, Яна растопырила пальцы и осторожно стряхнула муку.
– Придется еще в душе задержаться! – с досадой пробормотала она и, почему-то хромая, затопала в ванную.
В этот момент взгляд ее невольно упал на часы: было около половины одиннадцатого.
– Тьфу ты, черт! – выругалась гадалка. – Вот не везет так не везет! Какая парикмахерская в такое время?! Я, похоже, схожу с ума…
Бормоча еще всяческие проклятия, Милославская омыла несчастную ногу прямо под струей из крана и, наскоро промокнув ее вафельным полотенцем, сердито направилась в свою комнату.
Она заложила обе руки за голову и, поджав губы, уставилась в потолок. «А Джокер-то не подвел, не подкачал все же, дружок,» – думала она, решив, что следует порадоваться хотя бы этому. Весело тем не менее не было. Чтобы разогнать «черные» мыли, Милославская взяла в руки пульт и щелкнула красную кнопку.
С «голубого» экрана бурным потоком полились звуки вечерних «Новостей» одного из каналов второго плана. Взрывы, землетрясения, экономические кризисы… Нет, это не то, в чем сейчас Яна нуждалась. Она решила сменить канал и машинально нажала одну из кнопок. Транслировалась совершенно безобидная по сравнению с предыдущей программа. Милославская отложила пульт в строну и устремила взгляд на экран. Разумеется, не для того…, чтобы внимать словам телеведущего. Она продолжала думать о своем.
«И с какого боку тут парикмахерская? – мысленно спрашивала она себя, недоверчиво опуская уголки губ. – Хотя… Ведь всякое бывало.» И Яна невольно начинала строить предположения.
В один из моментов она в связи с каким-то воспоминанием подумала про Джемму.
– Э-эй! – протянула гадалка. – Выбирайся! Все-таки ты доброго больше сделала…
Овчарка высунула нос и тихо гавкнула. Она чувствовала, что хозяйка все еще сердится, и не решалась показываться на глаза.
– Прощаю, говорю, – усмехнувшись, сказала Милославская. – В конце-концов, и я тоже виновата…
Послышалось шуршание, и Джемма, неуклюже перемещаясь, выползла наружу. Встряхнувшись, она тут же оперлась обеими лапами на Янину кровать и, высунув язык, с готовностью оказать любую услугу посмотрела на гадалку.