Чтение онлайн

Зажмуриваюсь, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы. Зачем он вернулся? Еще и сейчас… когда мама, похоже, нацелена серьезно сосватать меня с Нареком.

Ведь все было бы гораздо проще, если бы шло своим чередом. Я бы только иногда, темными ночами позволяла себе тайком вспоминать его и представлять как изменился, чем живет, семью бы только не представляла. Только его, одного. А теперь… что будет теперь?

Набрав в легкие больше воздуха, встаю с кровати. Нужно идти и не позволять себе плакать, иначе это увидят и допроса не избежать.

Спустя полчаса облаченная в изумрудного цвета платье в пол, спускаюсь вниз.

Нарек уже здесь. Встает при виде меня.

— Привет, Мариам. Выглядишь прекрасно!

— Еще раз здравствуй. Спасибо.

— Как прошла ваша встреча?

Прячу глаза, словно остерегаясь, что кто-нибудь может по взгляду понять, как именно она прошла…

Отец отвечает вместо меня:

— Хорошо, надеюсь, в скором времени ресторан вернет себе прежний успех, — а потом кивает на стол, — давайте садиться.

— А где Давид?

Замечаю отсутствие брата, пока занимаю место.

— С друзьями уехал встретиться.

Не знала, что у него было столько друзей здесь.

Ани выглядит немного уставшей и грустной, и при воспоминании о Давиде едва заметно морщится. Неужели они еще не помирились?

Пока все наслаждаются ужином и беседой, я ковыряю вилкой в тарелке. Не могу ничего есть, только раз за разом делаю глотки вина, способного хотя бы немного расслабить звенящие нервы.

— Все в порядке? — Нарек заботливо заглядывает мне в глаза.

Тянусь за канапе и учтиво улыбаюсь:

— Да, все хорошо. Устала немного. Экзамены выматывают.

— Долго тебе еще учиться?

— Два года.

— А потом?

— Потом Мариам отправится в Ереван, — вместо меня поясняет мама.

На самом деле, мне бы хотелось остаться здесь, в этом городе. Он предлагает миллионы возможностей, и я бы обязательно ухватилась за одну из них.

— А что будешь делать в Ереване? — Нарек снова обращается ко мне.

— Надеюсь найти престижную работу.

— Серьезно? — удивление на мужском лице настолько искренне, что я даже теряюсь.

— Да, — пожимаю плечами.

— А как же семья?

— Семья не мешает делать карьеру.

— А если пойдут дети? Придется выбирать.

— Я надеюсь, что мне удастся поработать несколько лет перед появлением детей, — насильно растягиваю губы в улыбке, потому что уже вижу, что он не разделяет моих желаний.

— Не слушай ее, Нарек, — снова вставляет мама, — вбила себе в голову эти мысли о карьере. Переедет в Ереван, выйдет замуж и думать об этом забудет. Я вообще не понимаю зачем было учиться? Вот у Ани нет среднего образования и ничего. Счастлива ведь!

Ани даже головы не поднимает ни подтверждая, ни опровергая утверждения своей свекрови. Отправляет в рот вилку с мясом и запивает вином.

— Что значит зачем? — вступается за меня отец. — Образование всегда нужно. Мало ли что в жизни произойдет. Необходимо быть готовыми ко всему. И абсолютно нет ничего плохого в том, чтобы наша дочь имела диплом о законченном высшем образовании.

Я благодарно улыбаюсь отцу. Он всегда понимал мои желания и принимал их.

— Вы правы, — отвечает Нарек, — это прекрасно, когда женщина образована и разбирается в разных сферах жизни. Для любого мужчины было бы честью иметь такую жену.

Слова звучат как гром среди ясного неба. Настойчиво, с открытым намеком. Нарек смотрит сначала на меня, потом на отца. Я же застываю, прекращая дышать. Он только что буквально озвучил свое желание перед моей семьей. Остается только дать согласие… Рука, дрогнув, роняет шпажку, и та с приглушенным стуком падает на тарелку.

Меня начинает бить озноб, пока я во все глаза смотрю на отца. Я не хочу еще выходить замуж. Не хочу даже думать о том, что у меня есть жених.

Отец направляет на меня долгий взгляд. Я мысленно умоляю его не торопиться. Время словно замирает. Секунда, две, три… И он, наконец, как и всегда правильно угадывает мои терзания.

Похлопав Нарека по плечу, поднимает свою рюмку.

— Да. Однажды Мариам осчастливит какого-нибудь мужчину. Возможно даже тебя. А пока ей рано думать о замужестве. Не хотелось бы, чтобы мысли об отношениях мешали учебе.

Мама недовольно поджимает губы, а Нареку приходится смирившись поднять в ответ свою рюмку. Я же чувствую, как только что сковывающее грудную клетку кольцо рвется, и я могу заполнить легкие таким необходимым кислородом.

Взгляд, наполненный любовью, единственное, чем могу отблагодарить сейчас отца. Он, подмигнув мне, опустошает свою рюмку и меняет тему разговора.

— Почему ты не дал согласия Нареку? — после того, как гость уходит, мама возмущенно всплескивает руками, — прекрасный молодой человек. Таких еще поискать надо, а он сам в двери стучится уже второй год.

— Ничего, постучится еще пару лет, если действительно хочет жениться.

— За пару лет ему может кто другой подвернуться, и что потом?

— А потом и нам другой подвернется. Не создавай проблемы из ничего, Лусине! Успеет еще Мариам семейной жизни наглотаться. Пусть свободой подышит.

В который раз я благодарна Богу за такого отца. Обычно всегда наоборот. Мать защищает своих детей, а в нашей семье иначе. Если бы не папа, я бы, наверное, уже давно была замужем и как минимум с двумя детьми.

Вечером набираю Олю, и уже в какой раз ответом мне служит тишина в трубке. В последние дни ее не узнать. Вчера в университете и парой слов не успели обменяться. На экзамен она пришла позже, а ушла раньше. Звонки игнорирует. Возможно, поругалась с Лешей и не хочет вываливать на меня свои проблемы, но так не пойдет. Завтра вечером обязательно съезжу к ней. Если подруге нужна поддержка, постараюсь ее этим обеспечить. Отпрошусь с ночевкой, чтобы не спешить. Вдруг произошло что-то серьезное.

Мариам

На следующий день дозвониться до Оли мне удается только к обеду. Подруга утверждает, что все нормально, просто приболела, но внутренний голос мне подсказывает, что на самом деле не все так радужно.

Не знаю что это — шестое чувство или какой-то знак свыше, но отпросившись у отца на ночевку к подруге, я бросаю в сумку свои пижамные шорты с топом и, заехав в супермаркет за бутылкой вина, отправляюсь к ней. Приезжать без приглашения для нас нормально. Близкие друзья на то и близкие, чтобы чувствовать друг друга и прийти на помощь даже тогда, когда нуждающийся об этой самой помощи не просит.