Чтение онлайн

— Твоя? — вопрос звучит очень тихо, пока ее глаза упираются в мои губы.

— Моя.

Фотоаппарат начинает снимать, но звуки щелчка затвора остаются где-то на фоне. Я прижимаю к себе маленькую, пытаясь найти в бездонных глазах подтверждение своим словам. Давай же, скажи, что моя. Но она упрямо молчит.

А потом, вскинув голову, Мариам приподнимается на носочках и тянется ко мне. Сама. Первый раз в жизни сама без моих воровских и требовательных объятий осторожно касается губами моих. Меня взрывает изнутри и уносит в глубину ее карих глаз. Сжимаю ладонями узкую талию и целую в ответ, забывая к чертовой матери о том, где находимся, о расписании студии и возможном появлении Алекса. Маленькая оплетает руками мою шею, крепче прижимаясь и плавя внутренние органы от напряжения и восторга.

Моя… осознание течет по венам, врывается в сердце и распространяется с немыслимой скоростью по телу… Она — моя. Пусть пока так, но этот ее первый шаг ценнее миллиона признаний.

Переношу ладонь в волосы и запускаю в каштановый шелк пальцы. Ни у кого не было таких волос. Мягких, гладких, от ощущения которых меня шкварило, как на сковороде. Сгребаю их в кулак, слыша в ответ рваный стон, пулей пронзивший мое горло и резонансом отразившийся в паху. Член требовательно заныл, наливаясь кровью. Сжимаю сзади шею Мариам, отрывая от себя и тяжело дыша в ее приоткрытые губы. Вижу, как она лихорадочно скользит глазами по моему лицу, тянется за очередной порцией поцелуев, но точно знаю, что если продолжу в этом духе, то закончится все тем, что котенок окажется на столе прямо перед камерой.

Упираюсь в ее лоб своим и шумно сглатываю.

— Поехали ко мне.

Пальцы Мариам подобно порхающим крыльям бабочки проносятся по моим рукам, ни капли не помогая сбросить напряжение.

— Ты же знаешь, что нель…я не могу.

— Даже на ужин?

Отстраняюсь, но не могу остановить себя и веду пальцами по острой скуле, к уху и медленно вниз по шее.

— На ужин? — кожа Мариам вся в мурашках, и мне хочется поймать каждую губами.

— Мхм. Скажи, что будешь у Оли.

— Я не хочу врать.

— А я хочу вечер с тобой.

Мариам прикусывает губу, явно усердно раздумывая над тем как поступить. В упор расстреливает взглядом, но я выдерживаю град пуль. Пусть я буду тем, кто тянет ее на темную сторону. Хоть самим Дьяволом, главное, чтобы согласилась.

— Не обещаю, что буду вести себя так, как это делают «разрешенные», потому что, во-первых, хочу тебя гораздо сильнее, — склоняюсь и прикусываю зубами золотую сережку в мочке аккуратного уха, — во-вторых, не привык молчать о своих желаниях, а в-третьих, я жутко голоден!

— Ты сейчас говоришь о еде? — нежный голос шелестит, пока она сама того не понимая подставляет под мои губы шею.

Черт, черт, черт… как выдержать-то, а?

– О еде…

Мариам

Не знаю, поступила ли я правильно, сделав шаг навстречу Демьяну, но что-то во мне сломалось с того момента, как увидела Давида с Олей. Все представление о счастливом будущем словно стало серым, и я увидела реальность.

Эгоистка во мне сегодня, когда Демьян меня снимал на фотокамеру, упоительно ловила его взгляды и слова о том, что он никогда бы мне не запретил заниматься делом, которое мне нравится. Я и не знаю, как это делать то, что самой по душе.

Мне настолько страшно было первой поцеловать его, что внутри все буквально холодело, ведь это решение я взяла на себя. Решение, способное обернуться для меня катастрофой, но желание попробовать быть счастливой с ним настолько велико, что перекрывает любой страх и стыд за то, что пришлось солгать отцу. Возможно вечером, оказавшись в своей спальне один на один с самой собой, я пожалею об этом, но сейчас, наслаждаясь компанией любимого, об этом думать даже не хочется.

По пути к нему домой Демьян заказал ужин, и уже расправившись с бифштексом и овощами, я просто сижу напротив него и слушаю увлекательные рассказы о том, как он жил и работал в Америке. О полученном опыте, который сейчас успешно практикует и здесь. Он говорит, а я не могу насмотреться на него. Жадными глотками поглощаю каждый его рассказ, усмешки, изгиб чувственных губ, умеющих целовать до головокружения. Я слушаю его, и мне хочется также увидеть бескрайние берега жизни.

В процессе разговора Демьян сплел наши пальцы, лежащие на столе, и теперь время от времени поглаживает большим пальцем мою наэлектризованную кожу.

Вообще, вот так касаться разрешено только жениху, но Демьян вдребезги рушит все устои и обычаи. Для него нормально поцеловать, до хруста костей прижать к себе, а я задыхаюсь от этих его собственнических жестов. Вот только воздух то и не нужен. Пусть бы сжимал сильнее каждый раз, потому что кажется, только рядом с ним я по-настоящему живу.

— Почему ты пошла учиться на юриста, Мариам?

Демьян доливает мне в бокал вино и откидывается на стуле.

— Мне хотелось бы помогать людям.

— Не боишься, что тебя съедят?

Взгляд карих глаз не смотрит насмешливо, хотя вопрос кажется именно таким. Многие удивляются, узнав о моей специальности. Мама вообще сказала, что я с таким же успехом могла бы поступить на строительный, все равно это в жизни никогда не пригодится. И лучше было бы поступить на кулинарный.

— Думаешь, не справлюсь?

— Справишься. Со временем справишься. У тебя слишком острое чувство справедливости, чтобы прогнуться под ложь. Но нужно будет наращивать броню и учиться противостоять. Я уверен, что через несколько лет из тебя выйдет превосходный юрист. Еще и чертовски сексуальный.

Его вера в меня греет, а нотки восхищения в голосе добавляют смелости.

— Скажи, как давно я нравлюсь тебе?

Наверное, я задавала этот вопрос себе сотни раз, а теперь могу услышать ответ от самого Демьяна. Пригубив алкоголь, Демьян одаривает меня серьезным взглядом.

— С первой встречи.

— И ты видел, что нравился мне?

— Конечно. Ты не умеешь скрывать эмоции, — криво усмехнувшись, Демьян тянет меня за руку, поворачиваясь на стуле и побуждая сесть к нему на колени.

— Я так часто думала о тебе… — не понимаю, почему меня пробивает на откровения, но хочется, чтобы он знал.

Спину атакуют мурашки, когда мужская рука медленно поглаживает талию.

— Я о тебе не реже. Но обещал Даве не трогать, да и устои эти ваши по началу совсем не понимал.

— А почему потом передумал? — всматриваюсь в любимые глаза, которые умеют прикоснуться к самой душе и переворачивающие ее с ног на голову.

— Сорвало стоп-кран, — усмехнувшись, Демьян смещает руку и большим пальцем гладит ребра, накаляя мои нервные окончания.