Чтение онлайн

У медиков свои приколы.

Оба смеются, а я любуюсь родителями.

Они вместе сорок лет. Целая жизнь! А до сих пор с нежностью глядят друг на друга.

— Элин, оставайся, — мама снова переключает внимание на меня. — Придут только свои, хорошо посидим, Новый год встретим вместе.

И снова начнутся эти наводящие вопросы про замужество и разговоры о тикающих часиках.

Не знаю, у кого и что там тикает, у меня давно электронные часы.

Не дай бог еще, сватать своих великовозрастных корзиночек начнут. Бррр. Пройдено. Отказано.

— Ты опять? Мы эту тему мусолили уже тысячу раз. Я тебе уже говорила и еще раз повторю, что не хочу отмечать с людьми, желающими в подробностях знать о моей личной жизни, менструальном цикле и декрете.

Черт, по кислым лицам понимаю, что давлю интонацией, как привыкла на работе. Тут же говорю примирительно:

— Прости, я просто вымотана с этим концом года. Я ведь уже вам говорила, что мы с девчонками стол в ресторане забронировали. Новогодняя программа, ведущий, море шампанского. Там и встретим. Давайте все-таки по плану? Олег прилетает когда?.. Третьего? Вот третьего и все увидимся. В Салангу же хотели на Рождество…

— Олежка мог бы и раньше прилететь. Без своей этой…китаёзы, прости Господи.

— Мам, ну ты что такое говоришь?

— Тань, в самом деле, не начинай!

Мы с папой говорим одновременно.

Мамина нелюбовь к невесте брата уже длится третий год.

«Ему русских красавиц мало, надо обязательно экзотику?» — сокрушается она в кругу подруг.

А по мне так ничего удивительного.

Олег в Китае уже шесть лет и привык не только к местной кухне. Хотя, по мне, так его Лю Вэй очень симпатичная.

«Пластика», — авторитетно заявляет папа. Как говорится, рыбак рыбака, а пластический хирург сразу подмечает чужую работу.

Обычно, мамин тихий бунт ведется только до тех пор, пока брат не переступает порог.

Пусть родители и не одобряют его выбор, но явно этого не выражают.

Догадываюсь, не просто так Олег сказал про третье число. Самолет из Пекина летит девять часов, а вот наземным транспортом добираться почти трое суток.

Чуйка моя говорит, что скоро кое-кто станет бабушкой и дедушкой и будет целовать сладкие пяточки без привязки к русско-китайским корням.

Хмыкаю своим мыслям.

К семи вечера начинаю собираться домой.

Забираю с собой «свою долю» салатов на первое января и тихонько пробираюсь в Белые Росы.

***

За бортом минус тридцать, к ночи приложение обещает крепкие минус тридцать восемь.

Невольно вспоминаю вчерашнего пижона. Не отморозил бы себе чего, гуляя по такой погоде в своем моднявом прикиде.

В квартире тишина… и вечная мерзлота! Поспешно закрываю окно, поджимая пальцы — пол ледяной!

Забылась и оставила на микро, но за несколько часов мороз похозяйничал знатно.

Хоть я и люблю прохладу, но не до такой степени.

Бррр.

Выставляю температуру для теплого пола побольше и босиком шлепаю на кухню. Теперь не могу никаких домашних тапок.

Хвалю себя, что в прошлом году пригласила бригаду рабочих и решила вопрос не только с полом, но и с шумоизоляцией.

Вовремя, я скажу.

Потому что в тот Новый год в общем домовом чате сыпались сотни возмущенных сообщений по поводу музыки и криков. Бессонные ночи под громкие тосты и ор больше мне не грозят.

На телефоне куча пропущенных уведомлений с поздравлениями с наступающим Новым годом.

Будто почувствовав, Стася пишет в чат, что после моего вчерашнего фееричного взлета и падения, они протусили до утра.

Ничего удивительного. В клубе вчера было жарко.

Девчонки упились халявным шампанским, заполировав сверху фирменным коктейлями, и теперь Стася «умирает» под причитания будущего мужа, что он женится на алкашке.

Вчера было реально круто: женский день, стриптиз в исполнении накачанных парней под визги девчонок, классный диджей и просто огненный ведущий, которого хотели прибрать к рукам вместо танцоров.

Если честно, то никакого желания отрываться вторую ночь подряд уже нет. Прошлую бы пережить.

Обезболивающее к вечеру перестает блокировать боль, и рука ноет.

Осторожно шевелю ей и облегченно выдыхаю.

Папа меня успокоил, что мобильность конечности сохранилась, значит, можно исключить и разрыв связок. Максимум растяжение.

Открываю наш чат с девочками.

О своем самоотводе не тороплюсь писать первой.

Стася что-то печатает. И я догадываюсь, что.

«Девочки, всем привет! Голова просто разрывается от боли. Сегодня без меня! Всем отличного Нового года!»

Через десять минут на телефон сыпятся уведомления от группы «Чики-чикули».

Девчонки срочно придумывают отмазы.

Хотя неделю назад все железно шли на наш новогодний междусобойчик.

Ну, о чем я говорила? Ресторан отменяется.

Хмыкаю и иду ставить чайник.

Падает смс о зачислении средств.

Стася в своем репертуаре — возвращает всем предоплату за рестик. Из своего кармана.

В этом она вся. Импульсивная, взрывная, с чудинкой и при этом справедливая до ужаса.

Первые разы я возвращала деньги ей обратно, и Стася натурально обижалась.

Не показушно дула губы, а рыдала в трубку, что не хочет казаться дрянью из-за своего истеричного настроения.

Пришлось смириться с ее сумасбродством.

Перевожу эти пять тысяч в фонд хвостатых.

Пусть и братьям нашим меньшим в приюте будет чуточку полегче. И моя совесть чиста.

Ближе к одиннадцати одиночество и желанная тишина начинают тяготить.

Перспектива провести Новогоднюю ночь в компании телека и одеяла уже не кажется такой впечатляющей.

Решаю все-таки напроситься к родителям в гости, но вместо телефона машинально хватаю пачку сигарет.

Пусто.

Вспоминаю, когда и с кем курила последнюю сигарету.

Щеки опаляет жаром.

Вчера всю дорогу домой таксист поглядывал на меня через зеркало заднего вида. А на подъезде к дому вдруг сказал, что денег не возьмет. И очень красноречиво посмотрел так.

Я выскочила из машины как ошпаренная, даже не успев указать идиоту, что у меня оплата картой, и деньги за поездку уже списаны.