Чтение онлайн

Из всего этого стройного черного марша выбиваются только бежевые тимберы и ослепительная улыбка.

— Смотрю, ты решил прибарахлиться?

— Да как-то отвык от таких морозов. А вчера понял, что, если срочно не утеплюсь, то околею здесь нахрен.

Его заразительная улыбка заставляет и меня улыбаться.

Забавный.

А я боялась, что он маньяк какой.

— Тебе, кстати, намного лучше без парика, Мадлен, — вкрадчиво сообщает мне.

А я смеюсь в голос.

— Боже, ты реально думал, что я проститутка?

— Зачем так официально? Можно просто, Стас, — продолжает юморить. — Ну, была мысль… пока ты меня в этом своем… ммм…ледяном презрении не утопила.

На это фыркаю, а Стас продолжает:

— Шлюхи вроде клиентам радоваться должны, а ты готова была меня за эту сигарету самолично на хер отправить.

— Ну извините, никогда не подрабатывала, не знаю, чему там надо радоваться, а где и вселенскую печаль изображать.

— Печалиться, Элин, точно не надо. — Стас оглядывает площадь, переводит взгляд на меня. — Хочешь чего-нибудь выпить?

— Алкогольного или без?

Теперь понятно, что он выглядывал.

У домиков с горячими и горячительными напитками очереди.

Дети весело смеются, катаясь на плюшках с ледяной горки. Елка переливается всеми огнями, кто-то даже водит хоровод. Здесь хорошо, будто в самом воздухе разлит дух веселья.

— Тебе можно любой, я за рулем. Как насчет глинтвейна?

Вместе пристраиваемся в конец очереди, мимо проносится хохочущая толпа молодежи. Наверняка сейчас устроят катания паровозиком с самой высокой горки. Провожаю их глазами, а потом ловлю на себе внимательный взгляд Стаса.

— Что? У меня тушь потекла?

— Нет, ты красивая трындец просто. Я как пацан уже поплыл.

Признание вгоняет в краску.

Мне, конечно, говорили и раньше, что я красивая. Но такого открытого любования за мужчинами не замечала.

Впервые не знаю, что на это ответить.

***

От неловкости спасает наша очередь.

Стас галантно расплачивается за безалкогольный глинтвейн для меня и чай с облепихой для себя. Аккуратно принимаю свой стаканчик.

— Что у тебя с рукой-то? Всё в порядке?

Удивленно смотрю на него. Выходит и он вчера не был пьян, помнит.

— Жить буду. Упала со стола на девичнике. — Стас хмыкает, но никак не комментирует мое фиаско. — Заработала минуту славы и растяжение. А ты?

— Оказался не в то время и не в том месте. Знакомый зазвал в бар посидеть, обмыть встречу. Между пацанами завязалась пьяная потасовка. Ну и меня задело по касательной. Два шва наложили, фингал рекомендовали мазать мазью от геморроя. Не знал, что он и на лице бывает. Такие дела.

Смеемся.

Ловлю наше отражение в стекле.

Мы колоритно смотримся вместе: я с поджатой лапкой и Стас с косплеем на панду.

Пьем согревающие напитки, хитро поглядывая друг на друга.

А после гуляем по ледяному лабиринту.

Мастера расстарались в этом году, и мы оказываемся в ледяной фантазии; среди орнаментов и узоров спрятались герои русских народных сказок, и мы наперебой пытаемся угадать, кто есть кто.

Зависаем перед ледяной фреской с изображением то ли Конька Горбунка, то ли верблюда.

Спорим до хрипоты и смеемся, когда прохожий подсказывает, что это волк.

Пятнадцать минут до полуночи.

Мороз прихватывает за щеки, вгрызается в кончики пальцев. Грею дыханием ладони.

— Замерзла. — Мое движение не остается незамеченным.

— Есть немного.

— Пойдем тогда в машине погреемся. Я припарковался тут недалеко, не глушил специально.

Охотно шагаю, слушая заверения Стаса, что даже елку видно будет.

Удивленно смотрю на ярко-красный кабриолет, а потом перевожу ошарашенный взгляд на его владельца.

— Ты ездишь на этом?

Стас посмеивается и снимает блокировку дверей.

Внутри теплее, чем снаружи, но раздеваться все равно не спешу.

— Самое то для морозов. — Посмеиваясь Стас включает обогрев сидений.

Переводит взгляд на меня. Никак пока не привыкну, что вся его правая половина — черная туча.

— У друга только эта игрушка нашлась в гараже. Всяко лучше, чем на своих двоих передвигаться. А ехать через полстраны на своей — убийство жопы.

Моя теория о том, что Стас приезжий, только что подтвердилась.

— И далеко пришлось бы ехать? — закидываю удочку.

— Прилично. Как там в песне поется… От Волги до Енисея. Нижний Новгород, слыхала о таком?

— И даже была! Правда, лет десять назад. Кроме лестницы-восьмерки и Кремля уже ничего не помню. — Смущенно прикрываю лицо ладонью.

— Тогда тебе стоит освежить память.

— А ты сюда по работе приехал или отдыхать? — Снова смотрю на своего собеседника.

— Отдыхать, конечно! Наработался уже выше крыши. — Стас ребром ладони проводит по шее. — И надеюсь, что не придется одно сменить на другое…

— А что, такое может произойти? — удивляюсь и тут же с улыбкой выдвигаю предположение: — Что это за работа такая, что не отпускает ни днем, ни ночью, ни в новогодние праздники?

— Наша служба и опасна, и трудна… — пропевает знакомые слова Стас.

— Да ладно? Я думала, что ты маньяк какой, а, оказывается, сижу рядом с полицейским!

— Эй, не обижай добряка-полисмена! А маньячу я в свободное от работы время!

— И когда оно настанет?

— Тебе решать. — Стас с улыбкой смотрит на меня, а мне вопреки сказанному становится рядом с ним так спокойно.

Смутившись собственной реакции, прошу:

— Расскажи еще что-нибудь о себе.

Стас барабанит по рулю, думает.

***

— Мне тридцать пять, курю, пью, в сомнительных компаниях замечен не был, а если и был, то не привлекался. — Стас трет бровь. — А еще я люблю пироги, особенно с огурцами солеными…

— А что там на личном? — подкалываю.

— По словам коллег — безобразно холост. По отзывам бывших — трахаль-террорист. В общем, свободен как ветер в поле.